Мертвые письма, живые свидетели,
Заперты, обречены на забвение,
Чтобы у вымученной добродетели
Стерлись из памяти даже видения
Прошлой агонии. Ею отмечено
Каждое слово, как боль в моем темени,
Чтобы была навсегда обесцвечена
Радуга слез безвозвратного времени.
1992
Ничего не осталось, ни строчки,
Мне стихами тогда не писалось,
Море. Яффа. Маслиновой ночи
Вековая усталость.
Ни единого снимка на фоне
Первозданных святынь иудейских,
Только пачка желтеющих хроник
Оправданий бездействий.
Нет порядка в цепочке событий,
Где смешалось все необратимо,
Только несколько фраз на иврите
Самых необходимых.
Въелся в мозг до ломоты височной
И в беспамятство ветра и неба
Запах сытости улиц восточных,
Чужеродного хлеба.
Зной реальных библейских ландшафтов
Мной останется не узнаваем,
Не признавший, меня провожал ты,
Вечный Ирушалаим.
Все чужое осталось на месте,
Цель пути понимаю сегодня, -
Освященный серебряный крестик
В Храме Гроба Господня.
2000
