Как мне представить жизнь твою,
И как найти в ней смысл,
И как облечь её в рукопожатье,
Или объятье,
Или даже поцелуй.
Слились местоименья «Я» и «Ты»
Во что-то большее.
Случилось это после наших тридцати,
Автомобильного гудка в ночИ,
Взрывной волны в ненужном месте
И
После крика — такого, что, кричи-не кричи,
Никто не прибежит с бинтами, йодом
И уверениями: «Всё будет хорошо».
Когда мы оба обеднели на семью друзей,
Погибших в собственной квартире
От бомбы террористов...
Ты их искал в развалинах, нашёл
Обезображенные головы, другие части тела,
Я только плакать и умела...
Как часто смерть чужая склеивает тех,
Кого судьба давно разъединила.
А я...
Живу, не объясняя этот факт
Житья-бытья,
(Как объясняют осуждённого грешки).
Люблю людей, не подпуская слишком близко,
А лишь на расстояние игры в снежки.
Но твоя записка
С обратной стороны земли
Приблизила исходные к нулю.
И незачем теперь грустить.
Прошу, да нет!
Наверное молю!
Не исчезай,
Живи.
Дыши.
Люблю.
