Над Европой и через море –
и туда, в мексиканский закат,
где растет в садах чиримойя,
и вечерний напев цикад –
как зовет гитана куда-то;
склоны гор - как родная рука,
где мечтает Гуанахуата
у серебряного рудника.
Там зимой те же краски лета
и горящих цветов пожар,
там наяривают скелеты
серенады под звон гитар,
и лягушки, угарно квакая,
сладострастно творят бедлам,
в жаркой ночи Куарнаваки
прославляя прекрасных дам.
Своды храма, во славу веры,
золотым сияньем горят,
и сеньора и кабальеро,
преклоняясь у алтаря,
тщетно ищут, смиряя гордость,
во Христе утеху, а там,
за стенами, резные морды
скалит Теотехуакан.
Где было озеро, было поле,
кровь под черным ножом жреца,
плато облапивший мегаполис
встал, и на площади у дворца
скучают копы, пока то пепел,
то грязь ложится на кафедрал,
когда курит Попокатепетль,
и огонь ведет карнавал.
Пламя плещется с древней силой,
мощь бессмертных богов храня,
пляшет в чили или в текиле,
в алых россыпях бугенвилии,
крови ацтеков, крови Кастилии,
в жерлах вулканов и в солнце дня.
Hola, Mexico!
