Вертлява, смешна, худосочна,
Похожая на лягушонка,
Стою в полосатых носочках
И в платье китайского шелка.
У мамы такое же точно,
Но только скромнее и строже.
Чертенок, проказница-дочка,
Красавица – кости да кожа.
В яслях – ни поныть ни побегать.
Зима… Наконец, воскресенье!
Мы бабу слепили из снега –
Давай отнесем ее в сени!
Живем мы у маминой тети
В прихожей за перегородкой.
Ну что вы к нему пристаете!
Мой папа не пьет вашу водку!
Сугробы стоят выше крыши!
Какой туалет на морозе?
Трамваев не видно, не слышно,
Но мама на саночках возит.
Квартира! Своя! Сколько места!
Скорей разрисовывать стены!
Когда дорасту до невесты,
На папе «женюсь» непременно.
За шкафом мне выделен угол,
Не дует, хотя и не светит.
Терпеть не могу голых кукол,
Играю с десятком медведей.
«Канючу» и ем «из-под палки»,
Собак дрессирую приблудных,
Качели, турник и скакалки,
Дерусь и влюбляюсь попутно.
Отец, приложившийся к рюмке,
Становится нежно веселым.
У мамы тяжелые сумки,
И сон ее горек и солон.
Все чаще гремит раскладушка,
Семья опрокинута стопкой,
Но он называет на ушко
Меня Лягушонком и Кнопкой.
Взрослеть еще скучно и долго,
Порой одиноко и страшно.
Ночами колдует иголка –
Не будет нарядней и краше.
Не будет у Золушки сказки,
Но будет ей платье от феи,
И утро без грима и маски
Его не посмеет развеять.
