В ноябре для игры – не ковер, а циновка,
Молодняк оголтелый бежит на ловца,
Но взволнован кинолог в предзимнем цейтноте,
Собирает хозяев, ушедших офсайд.
Глина луж, округлившись, лежит черепками,
Группа явно теряет служебный инстинкт,
И ротвейлер, как сомик скользнув под руками,
Только брызнет трухой разнотравья с шерсти.
Успевает рвануть еще раз полукровка,
Кувырком по-арабски пройдя поворот,
В подмороженной корочке глянцево ровной
От собачьих шиповок оставив тавро.
Нарезает круги распаленная стая,
Заходясь в предполетном своем мандраже,
Оторваться, взлететь, как поэты пытаясь,
И сухую траву языками поджечь.
Но пора за урок, и командным жаргоном
Всем укажет на место двуногий вожак.
Он видал не таких, темп безудержной гонки,
Парой окриков звонких сумеет сдержать.
