Вот конец ожиданья. Пришедший октябрь
пахнет мокрой собакой и прелыми листьями.
И пока что разборчива рукопись сумерек.
Почитай мне вечером вслух
эти тропинки в мокрых кустах
и пустую песочницу. Вряд ли мне больше двух
или трёх знакомых деревьев там встретится,
да и то только те, что и раньше всегда забегали вперёд
на всех перекрёстках, во всех местах.
Пусть они остаются, как есть.
Чуть подвыпивший автор небрежно, почти не для нас
на машинке наигрывает одним пальцем
телефонную книгу дождя, его нескончаемый джаз.
Засыпай-засыпай,
рассыпаются гвоздики шрифта под веками,
и рука набирает невидимый номер,
чертит в воздухе листья, цветы,
запятые, тире, многоточия пауз и глаз,
это я или ты, без конца, отзываться не надо.
Вот без скрипа, сама, закрывается дверь,
и ступеньки сбегают с крыльца,
и на мокром асфальте фонарь растекается,
и становится ночь
продолжением сада.
