Толкин

 

- Серега, не дергай лестницу! Все от стены на..! Не подходить никому!
И -  подняв вверх мегафон:
- Предлагаю (тьфу, е...)... спуститься! Немедленно!
Снова набрал воздуху, но раздумал и опустил приспособу. Тихо и быстро, не отводя взгляда от ржавой пожарной лестницы, спросил вбок:
- Долго еще?
- Через четыре минуты будут.
Капитан смотрел вверх, сжимая зубы и непроизвольно напрягая плечи и шею, будто старался прижать, прибить взглядом к выщербленной стене чужое, тяжелое, упрямое тело в нелепом балахоне. Коренастая девка уже не просто стояла на перекладине вровень с пятым этажом. Она оторвала руки от лестницы и взмахивала какой-то длинной зеленой тряпкой.
- Ах, ты, б... – без голоса цедил капитан, холодея от каждого сотрясения ржавой хреновины, ошалело всматриваясь в нежные сухие ручейки кирпичного праха,  толчками струившиеся по неровностям кладки.
- Я полезу, товарищ капитан, - сказали за плечом.
- Куда?! Отставить! Там же скобы на соплях…
Сверху обрывками донеслось тонкое фальшивое пение.
Капитан оглянулся на юнцов в невообразимых одежах, картинно опиравшихся на деревянные мечи у полусгнившего забора.
- Вы, гады! Скажите ей! Она колес объелась, или что?! Чего ждете-то, недоноски е...!
- Она эльф. Сейчас полетит.
Отворачиваясь, с усилием отрываясь от их стеклянных глаз, он успел уловить боковым зрением момент толчка. Падение показалось нестерпимо долгим, и зеленая ткань патетически полыхала на фоне винно-бордовой стены, как при замедленной съемке. А удар получился глухим и будничным: тело плотно и коротко влипло в замусоренный, мерцавший бутылочными осколками  холмик. Капитан успел к этому холмику почти одновременно с падавшей, разница была в секунду, не больше. Но, стоя над точкой смерти,  он дышал так, будто бежал километр. Девчонка лежала на животе между сырых, полусъеденных гусеницами  лопухов. Пальцы вытянутой руки осторожно касались размокшей сигаретной пачки. 
За забором завизжали тормоза двух машин, захлопали дверцы. Реанимация! Капитан присел возле холмика, всматриваясь в некрасивый профиль с длинным носом, в маленький светлый глаз  под белесыми ресницами. Он был открыт и смотрел очень спокойно, пристально и серьезно в блестящий кусочек стекла.