Лихорадочный стон монет
топорщит рваный карман
плед дорогой раскинулся
лежу в заброшенный час
у галлюциногенного костра
Нежным стержнем балерина
заколдовывает рассудок
но тут же исправляет
когда передергивая
отстраняю обоженную руку
Вспоминаю бабушкино шитье
как роспись финифтью
золотописьмо, но только
иглы до прожилок
вонзаются в россыпь.
Я не знаю другого объекта, до которого так больно дотрагиваться.
