Затухает закат. Загораются первые звёзды.
Между звёздами в ветках заходятся криком грачи.
От ворот — через двор понамешаны лужи, борозды
Свежих шинных следов и забритые карагачи.
Наступает весна. Начинаются пыльные бури.
Раны неба меж веток присыпаны первой листвой.
Я на лампу смотрю и чего-то ищу в абажуре,
Очертанья его повторяя своей головой.
Деревянным плечом пожимает оконная створка,
И поводит крылом чёрной занавеси отворот,
Шевелит меловыми страницами Гарсия Лорка,
Удаляясь в проёме окна — через двор, от ворот.
Солнце, вдруг осознав, что закончилось время сиянья,
Низвергается прочь, запалив за собою мосты,
И моя голова, повторяя его очертанья,
Улетает за ним, поначалу боясь высоты.
Улетает и видит: порезы асфальта сквозь ветки,
Перекрестия шинных следов — через двор, от угла,
Шелестящего Гарсия Лорку и на табуретке
Безголовое тело, сидящее там, у стола.
Улетает и смотрит на свет в отворённом окошке,
Но в глазах у моей головы всё темней и темней,
И не видит она перелёта какой-нибудь мошки
К абажуру, что, может быть, солнцем покажется ей.
