Лето цвета осени, в золото красит плечи,
иссушило деревья, растрескало раны в асфальте.
Мой маршут закольцован, скорее уже закалечен.
Надо убежать, надо хотя бы заплакать
в пустоту. И все мои мысли рассеяны
новобранцами на плацу “равняясь-смирно”
вразнобой, кто-куда, суетливо и неуверенно,
еще помнят о книжке, брошенной у камина,
еще верят в ее слова: “я тебе буду верной”,
еще помнят слезы матери на вокзале.
Офицер поморщится - “просто скверно”,
я опять подумаю, сколько я не сказала.
Я семь дней невеста. И приторно-сладкой лужицей
ожидание по часам набирает красный,
оно ходит вокруг меня, оно в танце кружится,
обволакивает, и скоро я в нем увязну.
Пожелтела трава, иссушилась и стала колкой,
ее легкость иссякла и запах зноем украден.
Только дети кричат под окнами также звонко
как сто тысяч весен и как в самом начале тетради.
