Шел по льду старый Ван. Небо ранней весной
Было серым. И наст серой пленкой.
Пробирал до костей сильный ветер сырой,
Продувал сквозь его одежонку.
Середины реки тихим шагом достиг,
Плечи ныли от хвороста тяги.
Оступился внезапно – и вырвался крик:
Треснул лед под ногами бедняги.
Он кричал, звал на помощь, но некого звать.
Хлынул страх, как бездонное море.
«Видно, час мой настал. Суждено пропадать.
Как я жил? Что я видел? О горе!»
Он в плену ледяном, и совсем было сник,
Вспомнил вдруг, погибающий ныне,
Помогает всем русским какой-то старик,
Чей портрет на вокзале в Харбине.
Потемнело в глазах. Уж не видно ни зги.
Не уста, но душа прокричала:
«Милый старец с вокзала, спаси, помоги!
О, спаси меня, старец с вокзала!»...
Вновь пришел он в себя на другом берегу,
А вокруг ни души, только ветлы.
Он в промокшей одежде лежал на снегу.
Жизни миг...лучезарный и светлый!
Час спустя люд вокзальный безмолвно взирал,
Как к иконе святой припадая,
Весь промокший старик на коленях стоял,
Чудотворцу молясь Николаю.
