Снова город покрыл белый иней,
Белый саван земля надевала.
Там, в краю вертикалей и линий
Одиноко душа умирала.
Задыхалась от гари и пыли,
Выворачивалась наизнанку,
К горлу слезы и желчь подступили
И рвало, будто в шторм и в болтанку.
Ей бы ввысь, ей бы светом омыться,
Чуть смочить пересохшие губы...
Там воды ключевой не напиться,
Где изъедены ржавчиной трубы.
Час придет, просветленье наступит,
Затуманенный взор прояснится
И увидит, как жизнь свою губит
В двух шагах от чистейшей криницы
