Я посылаю свой сонет Петрарке,
не жившему в эпоху Водолея,
чью нить судьбы не ссучивали Парки
вдоль остановок с нитями троллея,
хоть он не клеил на конверты марки,
как и девиц на вечер, но милее
ему была при гаснущем огарке
явившаяся муза Апулея.
И был он тёмен, или был он русым,
об этом не упоминает Гиннесс.
Он - главное - мог жить, и жить со вкусом,
и пребыванье здесь достойно вынес,
где новый день, считающийся плюсом,
лишь точка, удлиняющая минус.
