Как же он вырвался? Взгляд преособенный.
Выпорхнул, выскользнул, выбрал лицо.
Выверт спины до того чуть пригорбленной
по тишине прокатился кольцом,
чуть подрожал, балансируя гранями,
остановился на полном ходу…
Кто же придумал лицу наказание?
Я посмотрела и мимо пройду…
Выдохнет, выплывет, вычеркнет странности
и попытается вычистить след.
Людям уютнее жить в многогранности,
если к вопросам приставлен ответ,
если причина похожа на следствие
и после «А» ожидаемо «Б».
Следствие – бедствие. Лучше – бездействие
робкой улыбкой приткнется к губе.
Где же он прятался? Взгляд абрикосовый,
сочно меняющий радужку глаз.
Бросовый возраст (не юный, не розовый)
взгляд исподлобья привычней отдаст:
выкрошит, вымерзнет, вызреет заново,
как заведённый – по кругу, бегом!
В нем ничего не запрятано странного.
Мы так взрослеем и страшно живем.
Вымолчу, выдержу, вымолить рада
разных прощений у равных икон.
Грех от ненужного сочного взгляда
снимет привычный глубокий поклон.
Все же он был и была я проказницей,
тает улыбки негаданный мед.
Тот, что с лицом, потихоньку оправится,
тот, кто над нами, конечно, поймет.
