Не кружися, воронье,
черною стремниной!
Что истлело - то твое,
праху - все едино.
Под землею иль в стене
окаянный пепел,
Судим-рядим старину,
словно малы дети.
А поди, под пули встань-ка,
да во весь свой рост
за харчи да девку Маньку,
что ушла в обоз?!
Лучше пусть знамена реют,
а на шлюх плевать -
несподручно без идеи
как-то помирать.
Мы ни пяди, ни вершка,
гадам не сдадим,
У врага тонка кишка
по Руси ходить.
В грудь почетней, чем в висок -
ворону неймется.
Только нас с тобой, браток,
клюнуть не придется.
Не кружися, воронье!
Смерть проходит мимо.
Лишь кому не повезло -
этим все едино.
Уцелел? ... Хоть пуля-дура! -
На парад не рвись!
Есть чернильная натура
и штабная жизнь.
Вот уж точно “воронье”!
Падали с лихвой!
Хватит тут на всех ее!
И на нас с тобой!
Кто-то звездочку повесит,
кто поставит крест.
Пусто, брат, в моем кисете -
песенке конец.
Пусто, брат, в моем кисете -
сказочке конец.
(3.03.1990, ред. 31.08.2003)
