Во время шторма заливает двор
Волна, которой грезит каравелла.
Ночь, руки протянувшая вдоль тела,
Бессильно тычась звездами в забор,
Включает темный свет в чуланах глаз,
Где, на ходу застегивая тени,
Спешит ко дну затопленный баркас,
И, воскресая в снах, в который раз,
Чумазый ангел молится за нас,
Прижав к земле копченые колени.
Воскресная сиреневая грусть
Трепещет в рыбкой сложенных ладошках,
Провяленных на солнце. Частый пульс
Потертых ремешков на босоножках
Теряется...Безмерно велико
Чужое счастье. Эхом в обертоне
Над запотевшим горлышком " Клико",
Чахоточной не - Золушкой на троне
Вдыхаю обреченно - абрико-
совый рассвет на опустевших тонях...
Гадаю, подливая молоко
Тумана в капуччино облаков,
По линиям, распятым на ладонях
Больного дома, сданного внаем,
Дождей, припавших к родинкам фасада,
Где в каждой капле - ломкий призрак сада
Стучится...в заколоченный...проем.
