Звонят колокола продажных храмов,
бесчестью благодарность воздают.
Трагедия скатилась в мелодраму,
В тюремный показательный уют.
Христа из хлеба лепит заключённый,
А получается опять автопортрет...
Быть проданным Бог вечно обречённый:
На этот раз за тридцать сигарет.
А дальше вертухай Его подложит
Комиссии московской: «Сувенир!»
«А мне б ещё красивый финский ножик?»
«Да, без проблем, товарищ командир»…
И хлебный бог покатится в столицу -
Христос с лицом тобольского зэка.
Но всякий раз, как не менял Он лица,
Лишь гвозди неизменные в руках.
