I. ШКОЛА
(Allegro moderato)
Мы учимся лавировать посреди дождя,
Зыбкие кольца волнами разбивать,
Огибая струи на полном ходу,
Обгоняя пенные пузыри.
Хлопают калитки по всей деревне,
Бегают собаки по всей деревне,
От беды нечаянной заперты ставни,
От гостей нерадостных заперты двери.
Прежде было холодно от своих забот,
После будет холодно от чужих сердец.
В избу кто-то просится переночевать,
От озноба звонко зубами стуча.
Только не оступись в потоках мутной воды,
Только не заблудись в тенетах пенистых струй,
Влажный мир столетьями жадно пей –
Научись лавировать посреди дождя.
II. АВИАКАТАСТРОФА
(Vivace presto)
Небо пишет за меня,
Небо плачет за меня.
Слишком много нам одним
Светло-льдистого огня.
Разлученные с собой,
Разобщенные в себе –
Так и рвались в душный бой,
Так и лезли на рожон,
Обреченные судьбе,
Обрученные с судьбой.
На пол-лезвия ножом
Погрузившись в чью-то плоть,
На пол валится сосед,
Наглотавшись пустоты
И бледнея на лету.
Есть в запасе три версты,
Иглы мерзлые комет
Заполняют пустоту –
Лица бледные колоть,
Маски твердые надеть,
Лица мертвые прикрыть.
Рокот сердца, пламя дня
Наливаются сильней,
Обрываются больней:
Три версты и сорок дней
Небо слышит за меня,
Небо дышит за меня.
III. ГЕРОЙ
(Lento)
Ты – кукла,
которую хозяин еще в детстве сломал от злости,
когда его не пускали на улицу
после шести вечера.
Ты – гвоздь программы,
начавшейся в кабаке за полночь
и грозящей завершиться только с рассветом,
когда за столиками
не останется ни одного человека.
Ты – пустой вагон,
отцепленный нарочно для того,
чтобы поставить его на запасной путь
и вдоволь натешиться битьем стекол
и сочинением непотребных надписей.
Ты – дневник великого человека,
лежащий в музее на соседней улице,
придавленный пылью и стеклянным колпаком,
сплошь исписанный на полях
комментариями учеников и последователей,
состязавшихся с учителем в идиотизме.
Ты – герой дня,
который аккуратно наступает
каждые двадцать четыре часа –
несмотря на то,
что всем это надоело до смерти.
Смотри не опоздай –
распродажа начнется, как всегда, в десять,
и привратник уже высматривает в толпе
твои синие, нахальные, глупые,
осточертевшие ему за столько лет глаза.
IV. НЕВЕСОМОСТЬ
(Allegro ma non troppo)
Там по пути угрюмый мост,
А под мостом вода шумит.
Мне скоро будет хорошо.
Наверно, будет хорошо.
К зеленой травке тянет груз,
И тяжелеет голова,
А за мостом опасный лес
С рожденья каменно молчит.
Всё будет лучше, чем тогда,
Всё будет горше и быстрей,
Полет стремительный застыл,
Висеть над заводью невмочь.
Мы разрушаем на века
И разрешаем насовсем,
Мы раздвигаем берега,
Чтобы проход освободить.
Вельможный падает рукав,
Возможный близится исход.
Застыл недвижно мглистый пик,
Надевши тучу набекрень.
О чем же спрятанных спросить,
Завидя блеск иных палат?
Мы приучаемся блестеть
В тенетах каплями росы.
Бесплотный, долгий длится звук,
Чумной сгущается туман.
Болото весело живет,
Здесь свет подводный по ночам.
Здесь свет белесый по ногам,
Здесь резь кровавая в траве,
Осока с болью пополам,
Да бубенцы на стебельках.
В осоке трепетной завис,
В кустарник бережно вплетен:
До вожделенной глубины –
Чуть меньше шага, но нельзя,
Застрял и не освобожден,
Окутан токами лучей,
Опутан сетью на весу.
Тенета рвутся невзначай,
И сокровенная роса
Вся испаряется тотчас.
Мне скоро будет хорошо.
Нам скоро будет хорошо.
Конечно, будет хорошо.
1992
