Приколол бы к душе бутоньерку, танцевал бы фокстрот
за счастие быть, за сжимавший соломинку рот,
за «поперхнувшись» и цвета осенней птицы
твои глаза за, а также за лица,
глядевшие лишь в одну сторону –
в сторону нашего столика.
Среди тысяч машин, Мага, так мало живых машин,
о которых ты вспомнишь в предыстеричной тиши.
