Фигурные стихи, то есть, стихотворения, графическая (или печатная) форма которых изображает некий узор за счёт неровных строк, известны в истории поэзии очень давно, по меньшей мере с эллинистической эпохи (III век до Р.Х.). Некоторые примеры таких стихов недавно опубликованы в книге «Греческая антология» (1). Это либо «крылья Эрота», либо жертвенник, либо ещё какой-нибудь статический образ. В поэзии эллинизма и Древнего Рима это довольно обычное явление, причем, кроме статических, известны и фигурные стихи, стремящиеся к изображению движения, например, взлетающего и угасающего фонтана. Исследователи античной поэзии обычно интерпретируют появление таких стихов как признак угасания античной культуры, не вполне правомерно, на мой взгляд, ибо связь между поэтикой эллинизма и распадом античной культуры, произошедшим на 700 с лишним лет позже рождения фигурной поэзии, далеко не очевидна.
Поэзия Средневековья, Возрождения и Нового Времени не баловала нас подобными изысками. Но в конце XIX века появились первые русские фигурные стихи. Одно такое стихотворение принадлежит Владимиру Соловьеву, более известному как философ, нежели как поэт. Оно небезынтересно – это своеобразная автоэпитафия, напечатанная так, что изображает надгробную стелу. В начале XX века многочисленные примеры фигурных стихов можно привести из западноевропейской поэзии, вспомним хотя бы Аполлинера.
Довольно много фигурных стихов есть у разных русских поэтов начала XX века – у ранних символистов и у кубофутуристов. Опять-таки, старая наклейка «декаданс» применена критиками и исследователями к этим стихам. Они охотно пытались увидеть в них свидетельство «угасания», разложения русской культуры, хотя кризис её, и, в частности, поэзии, наступил куда позднее и связан был преимущественно с государственной политикой, проводившейся в русле известной статьи Ленина «Партийная организация и партийная литература»…
Само собой разумеется, что в условиях преследования так называемого «формализма», ни о каком развитии этих поэтических форм в советский период говорить не приходится. Лишь в конце этой эпохи некоторые произведения А.Вознесенского позволяют вспомнить о фигурных стихах. Поэтому многие возможности, видимо, были упущены как для поэтов, так и для исследователей, и сейчас приходится с трудом наверстывать это.
Крупнейший современный специалист по истории и теории поэзии, Михаил Гаспаров, дает в своей монографии «Русский стих начала XX века в комментариях» (2) остроумное и интересное определение «жанрового места» фигурных стихов:
«Общее в фигурных стихах в том, что это «стихи для глаза», исключительно для зрительного восприятия: при восприятии со слуха вся специфика их пропадает. <…> И это – интересное напоминание о сдвигающемся месте поэзии среди других искусств. В начале своего существования, в фольклоре, она существовала слитно с песней и тем самым была близка музыке. В наше время она живет на книжных страницах, воспринимается зрением и тем самым близка графике».
Конечно, тут стоило бы и возразить – вольная русская поэзия позднесоветской эпохи (прежде всего, Окуджава и Высоцкий) как раз наоборот, сблизилась с музыкой, да так сильно, что многие поэты в сальерическом угаре безуспешно пытались отрицать её как поэзию. Но это уже другая тема, вернемся к фигурным стихам.
Здесь надо отметить два важнейших аспекта. Во-первых, возможности графической печатной формы чрезвычайно велики, и различные ромбы и стелы лишь слабое и примитивное использование рисунка как такового. Во-вторых, современная поэзия живет уже не только на страницах книг, но и на экране монитора, и нет сомнений, что электронное отражение стиха будет не только постепенно теснить печатное, но и начнет воздействовать на книгу, определяя новую форму и новую эстетику печатного воспроизведения.
Именно поэтому самого пристального внимания заслуживают многочисленные фигурные стихи в журнале stihi.ru. На небольшом числе примеров я попытаюсь показать их новизну, их перерастание рамок, определенных исследователями-стиховедами, их несоответствие многим бытующим представлениям, наконец, хотелось бы попытаться немного заглянуть в будущее.
Самое первое, бросающееся в глаза впечатление – то огромное разнообразие форм, которое демонстрируют авторы. Вот свеча (3), а вот бабочка (4), вот листопад (5), а вот маятник (6). Далеко где-то остались примитивные ромбы кубофутуристов… Сложность рисунка такова, что в стихотворении Татьяны Манковой «Листопад» (5) три строфы (и три листа) не выстроены друг за другом, а расположены в двухмерном пространстве листа (бумаги, конечно) так, что черенки (рефренное ключевое слово – «листопад») попадают на линии строчек другой строфы. Думается, что наши авторы найдут ещё немало оригинальных форм и способов изображения.
Другой интересный момент заключается в том, что эти стихи никак не укладываются в рамки «стихов для глаза» по определению М.Гаспарова. В самом деле перепишем «по классике» некоторые стихотворения, лишим их графической формы. Будут ли они жить и звучать? Иными словами – прочтите эти стихи, написанные стандартно, и скажите – остались ли они стихами?
Сильфида – Нэйл (4)
твои крылья чисты
дуновенье мечты
перламутровых слёз
аромат звездных роз
нотной радугой грёз
дождик радость принёс
напоил семь цветов
акварелями слов
пой танцуй веселись
алой розе приснись
лёгкий облака пух
светлый воздуха дух
сохранят лепестки
трепет лепет и сны
лишь на миг прикоснись
чудо-сказка
ты жизнь
Попробуем то же самое со «Свечой» Татьяны Манковой (3):
тонут сны в тишине
за стеклом облака
сонный месяц танцует по краю
растирая ладошками свет фитилька
я твой голос услышу узнаю
я забуду печаль
я прощу тишину
прошлых зим и вчерашних метелей
переполнюсь тобой и в тебе утону
тая светом застывших капелей
и по краешку пламени
легким крылом
нас обнимет неведомым чудом
зимней ночи хрустально-прозрачный излом
тихой музыки плач ниоткуда
Не стану говорить об очевидных достоинствах: чистота, благородство, вдохновенность этих стихов ясна каждому, хоть что-нибудь понимающему в поэзии. Здесь представляется необходимым сказать о том, что такие стихотворения сохраняют свое звучание и очарование, даже лишаясь приданной им графической формы. Больше того. Это стихи равно хороши и для глаза, и для слуха. Их воздействие отнюдь не только зрительно-графическое. Попробуйте сами, читатель.
По-видимому, найден новый путь выражения – авангардистский по форме, но классический по содержанию. Поиск идеального единства такой формы и такого содержания – дело трудное, но невероятно интересное. Как мне кажется, секрет достигнутого успеха в том, что новую графическую форму обретают стихи, построенные по канонам классической русской поэзии. Ни грана нарочитости «темного смысла», ни капельки замутненности.
И ещё одно. В приведенных стихотворениях смысл выражен в форме. Это дает дополнительную связь, цельность и гармоничность. Впрочем, наверное, возможны и иные пути – здесь мне просто может не хватить знаний. И все же, хотя бы одна возможность должна быть очерчена. Прочтите стихотворение Нэйл «Всегда рядом с тобой» (7):
облаком
проплывая по своду синему
пепельным
островом
обитаемым думным духом
ветреным
обликом
переменчивым галсом гало
лунности
отблеском
отраженьем глубин галактик
нежности
отзвуком
колокольчиком эха смеха
звездочек
дождиком
омывающим лица бликом
солнечным
Это стихотворение имеет сложное графическое исполнение: сверху вниз – изгибающаяся лента, затем падающая звезда ( ракета?), раздваивающаяся в полете, затем веер ниспадающих и расходящихся лучей. Для того, чтобы в полной мере оценить это, лучше всего скопировать стихотворение в Word, затем прокрутить его колесиком мыши сверху вниз, можно с различной скоростью. Подобно классическому оптическому обману расходящихся в облаках лучей закатного солнца, финальные строки (лучи?) этого стихотворения начинают сдвигаться на экране, разворачиваясь как веер.
Здесь трудно дать какое-либо жанровое определение. Кто-то из читателей этого (или подобных) стихотворений заметил: «Поэзия будущего!». Может быть. Как в свое время изобретение Гутенберга мощно преобразило литературу (и не только её), так и ныне, новые электронные технологии, в руках людей культурных, ищущих, дерзающих могут дать такие результаты, такие прорывы в искусстве, какие и не снятся нынешним критикам, повторяющим затверженные мысли о «смерти» классического искусства, о том, что мемуаристика успешно заменила роман, а театр Станиславского больше не нужен. Ну, это так, к слову.
Завершая этот обзор, хочу повиниться перед авторами и читателями, что, лишь в силу ограниченности своих возможностей, не сумел охватить все разнообразие публикуемых фигурных стихов. Более того, эта работа – лишь сравнительно робкая попытка заглянуть в этот новый, ещё мало кому известный мир, попытка также пригласить к обсуждению авторов и читателей. Если это получится, буду считать свою скромную задачу выполненной.
1. Эпиграммы греческой антологии. М.:Терра, 1999, 728 с.
2. М.Л.Гаспаров. Русский стих начала XX века в комментариях. М.:Фортуна Лимитед. 2001, 288 с.
3. Татьяна Манкова. ***
http://www.stihi.ru/2005/01/08-27
4. Нэйл. Сильфида (эскиз).
http://www.stihi.ru/2005/01/07-270
5. Татьяна Манкова. Листопад.
http://www.stihi.ru/2004/10/10-674
6. Капля Ветра. прикоСНОВение чуда
http://www.stihi.ru/2005/02/15-996
7. Нэйл. Всегда рядом с тобой.
http://www.stihi.ru/2005/01/15-225
