Он был чужой. И стены одичало
Глядели сквозь безвкусные обои.
И было в этом доме счастья мало.
И было в этом доме много боли.
Под тучами беспамятства зарытый
Он в сердце занимал немало места.
В углу на кухне – ржавое корыто:
Сочился потолок слезой небесной.
По вечерам болтливая соседка
Моей беды приметы примечала.
У дома виноградная беседка
Гостей густой прохладою встречала.
Когда ж рассвет вливался через окна
И заполнял разбухшее пространство,
Ночной рубашки тонкие волокна
Пугались моего непостоянства.
А пополудни, в знойной атмосфере,
Раздавленная быта колесницей,
Ахматову достав из секретера,
Потертые листала я страницы.
1998 г.
