Милиционер-регулировщик стоит посреди проезжей части.
Вот он поднимает жезл, разрешая ехать транспорту, стоящему перед ним.
Но транспорт не трогается. Транспорт боится раздавить милиционера-регулировщика, стоящего прямо перед ним, поднявшего руку.
– Ну, чего встали! – кричит милиционер-регулировщик. – Езжайте уже!
Транспорт начинает нерешительно рычать, однако не трогается с места.
– Давайте! Давайте! Поехали! – орёт начинающий выходить из себя милиционер-регулировщик, махая свободной рукой.
Транспорт тихо трогается, и идущий впереди всех автомобиль слегка толкает милиционера-регулировщика, отчего он, взмахнув руками, падает, выронив жезл и потеряв фуражку. Транспорт снова становится.
– Ну! Ёб твою мать! – говорит милиционер-регулировщик, поднимаясь с асфальта и водружая фуражку на место. – Смотри, блядь, куда едешь!
Автомобиль, пользуясь тем, что милиционер-регулировщик сделал шаг в сторону от центра проезжей части, проезжает мимо, остальной транспорт стоит, не смея двинуться с места.
– Ну… Эх… Сволочи…– ворчит милиционер-регулировщик, отряхивая форму, и, возвратившись в центр, вновь поднимает руку с жезлом. – Поехали! Ну, ну! Живее! Чего стали?!
Транспорт тихо, нехотя, едет вперёд, однако стоявший прямо перед милиционером-регулировщиком тягач едет чуть быстрее, и снова сбивает милиционера-регулировщика, и тот падает, причём, отлетев в сторону, слегка ударяется головой о бордюр. Тягач, набирая скорость, проезжает мимо.
– Н-ну… П-падлы… С-суки…– произносит милиционер-регулировщик, поднимаясь и потирая ушибленную голову. – Поехали!!! Поехали!!! Хватит уже стоять!!! – начиная звереть и вовсю размахивая жезлом кричит он притихшему в ужасе транспорту, снова становясь посреди мостовой.
Транспорт, ужас в котором сменяется озлобленностью (пробка всё растёт), срывается с места, кто-то сбивает милиционера-регулировщика, другая машина врезается в него, летящего, и милиционер-регулировщик кубарем вылетает на тротуар, не выпуская жезла. Фуражку его переезжает несколько машин, спешащих, пока никто им не препятствует, проехать мимо. Однако милиционер-регулировщик лежит недолго – видимо, даёт о себе знать милицейская подготовка. Он вскакивает, несколько секунд стоит, ощупывая тело, по временам морщась от боли, и наконец, властно взмахнув жезлом, останавливает поток машин, поднимает изуродованную фуражку, отряхивает её о колено, становится посреди проезжей части.
– Ублюдки!!! Подонки!!! Мразь!!! – дико кричит он в лобовые стёкла почтительно остановившихся перед ним автомобилей. Лицо его искажает гримаса боли, злобы и отчаяния. – Вперёд!!! Кому я сказал – вперёд!!! А ну!!! – он размахивает жезлом, словно фехтуя с невидимыми противниками, бросающимися на него со всех сторон. – Щас!!! Оштрафую!!! Бляди позорные!!! Поехали!!!
Потерявшие терпение водители дружно жмут на газ, и милиционер-регулировщик, несколько раз кувырнувшись, летит на тротуар, сильно ударяясь головой об урну и теряя по пути фуражку вместе с жезлом. Он лежит вниз лицом, из-под которого течёт кровь. Застывший в нелепой позе, он, видимо, потерял сознание. Фуражка через некоторое время превращается в бесформенный клубок лохмотьев, которым автомобили, кажется, играют в футбол, пасуя им из одного ряда в другой; жезл, неоднократно прокатившийся от одного бордюра до другого и раздавленный, наконец вылетает на противоположный тому, на котором лежит милиционер-регулировщик, тротуар – теперь жезл напоминает какую-то пластмассовую игрушку, с которой долго возились подрастающие щенки, дружно точа об неё прорезающиеся зубы. Некоторые водители оглядываются, проезжая, на милиционера-регулировщика – кто с сочувствием, кто с испугом, кто со злорадством, кто с интересом, кто с ненавистью. Никто не останавливается.
Полежав, милиционер-регулировщик, кряхтя, встаёт, с трудом разгибаясь, стирает порванным рукавом кровь с лица. Тяжело дыша, он провожает взглядом автомобили, но не выходит на проезжую часть.
– Негодяи… Сволочи… Нарушители… Дураки… – неслышно цедит он сквозь зубы, наблюдая насупленными глазами за проезжающими. Сплёвывает. – Ну… Посмотрим… Как теперь… Без меня…– вдруг разбитые губы начинают дрожать, в глазах что-то вспыхивает, и тотчас по милиционерским щекам пробегают две влажные полоски. – Посмотрим-посмотрим…– продолжает он дрожащим голосом. – Как-то теперь… Будет… Ведь… Идиоты… Кретины… Надо же иметь… Сос… Понимание… Бляди… Ну… Так вам… И надо…
Щёки милиционера-регулировщика теперь орошаются целым потоком слёз.
– Теперь-то… Увидите… Так вам и надо… А я… А я… Дежурство сдавать пошёл… Суки…
Безнадёжно махнув рукой, он уходит ковыляющей походкой, хромая на левую ногу и иногда осторожно прикасаясь пальцами к правому боку, моментально отдёргивая руку.
