«Не утолить ни мечту, ни жажду,
однажды вывернутые с корнем
из плоти мира», – это однажды
я вдруг подумал. Почти о горнем.
Однако надеемся, раз за разом
мир ставя раком, жизнь сделать лучше,
чем и разносим вокруг заразу,
за что, конечно, свое получим.
Однажды грянет, и с той минуты
не будет света, не будет мрака,
и не простится тогда кому-то
рифмой испорченная бумага.
И не простятся мысли, источенные
жучком всеядным сопливой похоти,
и не простятся пальцы, обесточенные
одним ударом наотмашь – походя.
Не сомневаюсь, неотвратимо
свою Голгофу получит каждый.
А мне заранее все противно,
и я мечтой утоляю жажду.
