– Неприятны вы мне, Олег Алексеевич, как человек, очень неприятны!.. Моя бы воля – я бы вам, чем хотите клянусь, рожу бы всю поразбивал, и ни одного бы зуба на месте не оставил!..
– Да я молчу, молчу про вас уж, Василий Семёныч! Я-то вам одному неприятен, а от вас всех, всех тошнит! Всех ваших друзей, всех ваших знакомых, и незнакомых, и когда вы по улице идёте – верите – нет – все прохожие вам вслед с ненавистью глядят, и так и норовят вам на спину плюнуть!.. Мне, понятное дело, как человеку, имеющему кой-какой вес и авторитет в обществе, не охота из-за такого как вы за решётку садиться, но – помяните моё слово, помяните! – найдётся в один прекрасный день добрая душа, которая вас в какой-нибудь грязной заплёванной подворотне так изобьёт, так испинает, что ни одной кости целой не останется в вашей тушке! Так, так оно и будет!
– Ой, не пугайте меня своими добрыми душами, не пугайте, Олег Алексеевич! Скорей уж вас такие же, как вы, скажем люди, поймают как-нибудь вечером, когда вы домой из какого-нибудь сомнительного места возвращаться будете, и тогда уж, тогда… Не знаю, что будет, но заранее вам сочувствую!.. Я, будь на их месте, сначала бы выбил вам оба глаза, потом порвал бы рот, потом бы ударил как следует, сапогом кованным, между ног, а потом, а потом бы…
– Вы, Василий Семёнович, точно меня когда-нибудь доведёте, что я в вашем замызганном дворе вас подкараулю как-нибудь с утра, и устрою вам экзекуцию такую, что вы пожалеете, что на свет белый родились, ей-ей пожалеете! Ух, скоро это будет, чувствую, скоро! Тогда-то я вам сначала почки поотшибаю, вместе с печенью, чтоб не мелочиться, а потом буду пальцы ломать, медленно и по очереди! Хотите знать, как это будет? Сначала я сломаю первую фалангу на левом мизинце, потом – первую фалангу на левом безымянном пальце, потом – на среднем, и так далее. А когда я вам переломаю все первые фаланги, то возьмусь за вторые – то-то вы попищите! И так вам все пальцы изломаю, а потом просто истопчу их, чтобы они в кровавое месиво с осколками костей превратились бы. А…
– А я, будут у меня силы, не то что пальцы, а все кости таким вот манером, как вы рассказываете, вам переломаю! А потом, когда вы в мясной мешок с обломками костей превратитесь, начну сдирать с вас кожу! Медленно буду, сдирать, чтоб вы не сразу умерли! То-то вы попляшете!
– А я, Василий Семёнович – слушайте дальше! – как пальцы-то вам переломаю, знаете, что дальше с вами делать буду? Разведу костерок из ваших вещичек – и туда вас, туда! Сначала лицом, чтобы губы обуглились и глаза бы вытекли – а потом и остальным. И будут у вас вместо ладоней бифштексы! А весь-то вы будете какой, когда кожа на вас обуглится или совсем облезет!.. Красавчик!…
– Вы, дальше, дальше слушайте, что я с вами сделаю, Олег Алексеевич! Сдеру я с вас кожу – а потом вспорю вам брюхо! И кишки все на грязный асфальт вывалю оттуда – то-то вам приятно будет, вы, наверное, от боли и кричать уже не сможете! А потом возьму зажигалку, подожку ваш паспорт – и буду вам по внутренностям возить, чтоб вы изнутри бы зажарились! Представляете, да – лежите вы, с ободранной кожей, кишки насторону, а внутри у вас, под самым сердцем, паспорт ваш горит! Хо-хо-хо! Как-то вы тогда запоёте, как-то вы запоёте!
– Василий Семёнович, вы так говорите, потому что не знаете ещё, что я с вами сделаю, когда вы зажаритесь! Да, вы хорошенько прожаритесь – но я-то позабочусь, чтобы вы не умерли и сознания бы не потеряли, и знаете что? Достану нож, и буду ваше мясо с костей отрезать! Отрежу кусочек – и кину его какой-нибудь бродячей собаке, которая рядом случится – в вашем-то районе бродячих собак много, они на запах вашего мяса так и побегут! А я – отрежу – и кину! Отрежу – и кину! Отрежу – и кину! Так, знаете, и скормлю вас по кускам бродячим собакам – один ваш скелет и останется!
– Вас-то, Олег Алексеевич, зажаренного и бродячие собаки, я думаю, побрезгуют есть, так что я так поступлю: когда вы как следует изнутри зажаритесь, оттащу вас на помойку, да там и кину – да, так точно и сделаю! И будут вас помоечные крысы жрать, изнутри и снаружи – вот деликатес для них будет! Так что мне не придётся и руки о ваше мясо марать! А я постою ещё в сторонке, посмотрю! Там, на помойке, ваш скелет и останется, попомните моё слово!
– Ладно, поздно уже, Василий Семёнович, засиделись мы сегодня что-то, я смотрю…
– Н-да… Так, сидишь, болтаешь по-дружески – и незаметно, как время-то летит…
– Так-то…
– Да-а…
– Скоро и метро ходить не будет, Олег Алексеевич, действительно… Бывайте, что ли…
– Заходите ещё!
– Да и вы не стесняйтесь!
– Ну, будьте здоровы!
– До завтра!
И, крепко пожав друг другу руки, друзья расстались до следующей встречи.
