Листва, желая славы лавра,
блестит, как крашеный забор,
и соблазняет глупый ветер,
исподний выставив узор.
Уже дорога за канавой,
среди остоженных полей,
не шагом шла, давно бежала,
в предчувстве криков журавлей.
Ещё шуршит в железной печке,
былого пестрая зола,
поникшей на подсвечник свечке,
с лихвой отпущено тепла.
Пирамидальные седины,
пронзил рубиновый листок,
и стало жаль и,
стало ясно,
где был у осени висок…
