Она Его не любила.
Она держала Его про запас.
Как держат галеты в "энзэ" подлодок.
Так, "на случай" внезапной беды.
А "для еды"
другие. Чтоб густые волосы
и волевой подбородок.
Чтобы руки к кровати приковывал,
а не ноги в дождь целовал.
Чтобы не уши торчащие,
а безупречный ОВАЛ.
В общем, совсем другого типа...
Временами Она Его отыскивала
где-нибудь на куличеках,
с чертями в обнимку,
призывала к себе,
как Минин с Пожарским ополчение,
целовала, говорила ласковые слова,
но даже Он знал,
что всё это "липа",
и обречённо ждал похмелья,
как пьяная голова.
Менялась листва за Её окошками
всего-то немного чаще мужей.
Менялась Москва с Филадельфией местами...
В общем , Её жизнь бурлила ,
а Его - тихо текла , как ручей
безымянный ,
обозначенный лишь на тактических картах
местной воинской части,
но тем не менее образующий русло
"великой русской реки".
Она Его не любила.
Он был, как в покере валет.
Но Она не покидала,
проверяла Его наличие каждые пять-шесть лет.
Странная была нелюбовь.
И когда, однажды, Его вертолёт
задымился и наклонился набок, выбирая,
куда бы ему упасть,
Он успел напоследок с досадой подумать:
"Чёртова железяка , чтоб твою мать!
Через месяц Она будет в Москве,
а я не смогу приехать.
Ещё подумает, что я Её разлюбил..."
И упал.
А крепкий чеченец, разгребая обломки,
стянул с Его мёртвой головы гермошлем
и без задней мысли,
просто чтоб деду сделать подарок,
острым ножом исправил
лопоухость
в ОВАЛ.
Так и закончилась
эта странная
(длиною в Его жизнь)
Её НЕЛЮБОВЬ.
