Радость моя, говорила, так ты ли, ты ли?
Как вода на морозе, я в лёд пред тобой застыла
и лицо воротить не смею, а вчера ещё пела,
и три дня тому была с речью, тебя лелея,
и неделю тому была смелая, а пред тобой робею
и во хмелю. Мало что значит,
то, о чём вслух, а истинно значит
то, о чём промолчат или заплачут.
Вот я и плачу, радость моя, всё плачу и плачу –
кто со мною тебя разделит, тебя разденет?
И мне без тебя никак, а с тобою тесно,
но тебя уж не истребить, ты везде протиснулся
и всё прибываешь, всё больше, больше,
а мне без тебя никак, но с тобою больно.
Я вот танцую и плачу, а впору вешаться,
танцую и плачу, и даже с себя потешно –
с тех пор, как радость узнала, – всё плачу, плачу,
и сказанное моё ничего не значит.
