* * *
Хронотопы наши не совпадают,
но при этом где-то они граничат,
и обоих нас ожидает стая,
та, чей голос чем-то похож на птичий,
так зачем же ссориться, это глупо,
ведь когда идешь, то приходишь к краю;
микроскоп не нужен, нам хватит лупы,
если знать желаем, на что играем,
а на чем играем – уже известно,
и давно: на наших усталых нервах,
оттого себе не находим места,
но при этом оба мы ходим в первых:
лучше – первым здесь, чем вторым – да, в Риме,
кое-что ты помнишь, а я не спорю,
говори что хочешь и лишь не ври мне,
я же знаю цену твоих историй,
потому что Клио с моей не дружит
безымянной музой – такое дело.
Продолжая эту войну без ружей,
мы уже не встретимся у предела
на пределе сил невеликих наших;
только примем души и сменим кожи.
А во рту у нас не слова, а каша,
мы ее никак прожевать не можем.
Проживать в пространстве – почти работа,
отчего же нам за нее не платят?
а живем порой до восьмого пота...
Часовая стрелка, как некий катет,
от минутной стрелки на девяносто
угловатых градусов очень часто
отстает, ведь ей не хватает роста
или места. Может быть, даже каста
у нее иная, но полно, я же
не совсем об этом, о да, совсем не
о квартирном ветре, который мажет
мне ладони летом почти осенним;
так о чем я? друг мой, синоним волка,
за войну всегда неизбежна плата –
так положим наши мечи на полку,
и щиты отбросим, и снимем латы.
