…только мёртвое небо над задранной вверх головой
снова кажется красным – дурацкий, по сути, оттенок…
аномалия жизни излечена, точка. любовь -
безучастное граффити, след на обшарпанных стенах,
потемневшее слово, рождённое после Земли,
и, наверное, прежде, чем губы коснулись губами
запредельного вместе – а дальше пройти не смогли,
заблудились, устали с обидою скрещивать память…
только память похожа на снятый с грудины чулок,
на отброшенный в угол и смятый обрывок газеты
с фотографией лунных затмений; и в несколько строк –
не заметка, а только подобие: где же ты, где ты…
розоватые капли на тающем первом снегу
не похожи на кровь и не кажутся чем-то зловещим:
я не верю в любовь – и люблю, и умело не лгу
ни себе, ни тебе, ни последней под звёздами вещи,
и не лгу, выбирая из целой Галактики двух,
и встречаю рассвет, медитируя томную встречу…
розоватые капли, баллончик в руках – и недуг,
наподобие радости, в форме, что время не лечит…
излечило… почти незаметно истёрлось с души –
с осложнением на неумение верить сюжетам,
где мечта оснащается явью и жаждою жить
ради нового дня, не взирая на новые жертвы...
а кровавый закат, как и прежде, безвольно померк,
аномалия дня отвернулась от мира большого.
только мёртвое небо над кем-то, смотрящим наверх,
снова кажется небом - без имени всуе чужого…
