Я помню лошадь с грустными глазами.
Печальный пережиток наших дней!
И как он оказался между нами
С нелепою телегою своей?
Неслись машины, оглашая местность,
Седок ушел за пивом в гастроном…
И лошадь понимала неуместность
Своей персоны в шуме городском.
К ней подошел старик, пенсне сверкая,
По шее потрепал ее рукой
И вопросил: - Ну, что, брат, вымираем?
И лошадь помотала головой.
Все было так естественно, без позы…
У старца что-то дрогнуло в усах,
И недистиллированные слезы
Сверкнули у обоих на глазах.
Я вдруг представил, как оно случится:
В глобальной спешке палочкой стуча,
Я встречу, лет, возможно, через тридцать
Нелепого в ту пору «Москвича».
Мы с ним воспоминаньями взыграем,
И я, погладив бок его рукой,
Спрошу его: - Ну, что, брат, вымираем?
И он в ответ помашет головой.
И жалко скрипнут части битой рамы,
больных рессор, ободранных колес…
Мы вместе посчитаем наши раны,
Но… обойдемся, может, и без слез:
Ведь мы придем к тому, чего хотели*,
Оставив сзади столько драм и ям!
Ну, а потери – что они, потери…
Они всегда сопутствуют боям.
P.S. * Пока не пришли!
