По замерзшему полу, по стенам, окутанным дымом
Сигарет, растекается шум, разливается крик.
Это мне кто-то слово как нож в грудь воткнул и вмиг вынул,
Чтоб больнее, чтоб насмерть, чтоб страх и падение ниц.
Чтобы корча гримасы агонии ползала, лентой
Кровяной оставляя следы на персидском ковре.
Мне любовь золотая вернулась фальшивой монетой.
Мне оставили след от сапог внутри сердца, на дне.
И теперь, захлебнувшись ручьем своей собственной крови,
Подарив ему вместо иконы свой крестик с груди,
Я смогу прохрипеть, улыбаясь: «Лишь ты был достоин,
Только ты был достоин, но слаб для Великой Любви».
