И была я девочкой-цыпочкой.
(Отец моим воспитанием занимался рьяно!)
Лет с шести играла на скрипочке,
А с семи - на фортепиано.
Приходил отец поздно, да еще - зверски уставший.
Брал в правую руку ремень, а в левую - ноты.
Говорил маме: "Поднимай Сашу!", -
И требовал отчета о проделанной работе.
Все твердил: "Огинский сошел с ума,
Когда закончил знаменитый полонез!
А что сможешь ты написать сама,
Если не отличаешь: где бекар тут, а где - диез?"
Я, конечно, невзлюбила этого сумасшедшего поляка,
Но его гениальную музыку помнят пальцы и до сих пор!
Спросонья ныла: "Учила "К Элизе", - и начинала плакать.
Отец одобрял Бетховена, но слезы ставил в укор.
И, собственно, неудивительно, что в девять я сменила ориентацию:
Мое тело отказалось любить клавиатуру.
Неожиданно стала писать стихи и впадать в прострацию,
А отец заключил: подрастает дура.
Тридцать пять. Подсчитываю убытки и жизненные уроки,
Уже отмахиваюсь от назойливой Музы рукой,
А кто-то заставляет детей учить наизусть мои строки.
Нет, надо было слушать отца и заниматься музыкой.
22 мая 2006 г.
______________________________________________
Альтернативная Библиотека Александры Барвицкой
http://www.barvitskaya.ru/
