В день тот, когда Кацо Павлиашвили
Диплом об окончаньи ПТУ вручили
В городе – столице степей каспийских
Подумал он, что пора ему завязывать сиськи
Тискать русских девчонок беспечно, и пора уж о том как
Жизнь трудна подумать, и о потомках
И, не прекратился грузинский род его дабы,
Отправился он на дискотеку в поисках бабы
Посмотрел там на сиськи Менушенковой Лены
Потанцевал с ней два раза а потом на колени
Встал и сказал: «Влюбылся я в глаза тваи – ани навродэ агаты,
А замуж за мэна нэ пайдёш – зарэжу, и сама выновата
Шлюха рюсская, в смэрты сваей бэзврэмэнной будэш!
Мине, как какой-ныбудь свынье, в душу нэ плюнэш
Бэзнаказанно! Патаму пайдош за мэна, дэвка!
Нэ зра же платыть я за дыскотэка!»
Послушно страстному объясненью Кацо Лена вняла
Замуж за него вышла и дочь ему родила
Жилось Лене с дочкой не очень-то сладко
Смертным боем бивал их Кацо для порядка
Так что и к родителям своим случалося с дочкой
Жене его убегать. Но стоило Кацо подарком – кольцом иль цепочкой
Золотыми обратно домой её поманить
Как вспоминала она как хорошо с мужем ей жить.
Платившим ювелирными произведеньями за ссадины и синяки
А порой и за переломы – если бил лопатой, не с той ноги
Встав почему-то. В конце концов они вдвоём прейскурант
Выработали – во сколько карат должен Кацо Лене брильянт
Подарить, если у той глаза подбиты или сиси прокушены
Или зубы посыпались – впрочем, за зубы жемчужины
Полагались Лене, а не брильянтов караты –
«Продэшэвыла дура – говорил Кацо – сама вынавата!»
Вот в такой обстановке подрастала дочь их – Натэла
Летом когда другие дети отдыхали, торговли на рынке чурчхэлой
Постигала она искусство, под своих тёток пристальным оком.
И не успели они и глазом моргнуть – девочка трудолюбивая соком
Налилась как арбузы в тех местах произрастающие в изобилии
И многие тогда признавались ей в том что любили её…
Сам Кацо стал поглядывать на неё неравнодушно
И раз по пьяни жене снова темперамент свой южный
Показав, выгнал её, заперев предварительно дочь
В чулане, и оставшись без свидетелей её растлил в ту же ночь
Нимало притом не смутившись своим поступком, кинжал
Потом показал и «Каму расскажэш – зарэжу!» сказал
Стал он с того времени сношаться с Натэлою регулярно
Изливая на неё злость и похоть после того как коварно
Жена его зубы теряла и синяками покрывалась в очередной раз
И сбегала от него к подругам или родителям в час
Поздний. Но стукнул Натэле восемнадцатый год
И вот она Колю Степанова в дом свой ведёт
Представляет его отцу и говорит что её он жених
Но с ненавистью смотрит Кацо злобный на них
И молодых он отнюдь не благословляет
А бьёт дочь и жениха прочь изгоняет
И кричит на неё яростно: «Ах ты шлюха бэсстыжая!
Убию вас абоих если вмэсте увыжу я
Тэбя с этым уродом паршывая псына!
Замуж ты выйдэш лиш за грузына!»
Но Коля был парень упорный лихой
К тому же нередко и коноплёй
Обкуренный – в степь бывало он уходил
На неделю и сам там траву собирал и сушил
А случалось из неё прямо в степи делал гашиш
И подумал он о Кацо: «Нет хрен старый шалишь
Дочь твоя неизбежно моей будет женой!»
И вот однажды накурил он Натэлу травой
В первый раз – трава-то язык ей и развязала
Не хотела несчастная девушка да всё рассказала
И про мать униженную и про свой первый раз
И про остальные. Когда вся жизнь без прикрас
Её перед Колей потрясённым предстала
Тот только и смог сказать: «Да ведь мало
Убивать за такое!» А дело шло уже к вечеру
И поняв что Натэлу дома ждёт понял он – нечего
Ни ему терять ни ей. Взял с собой молоток
И пошёл к Натэлиному дому. Путь его недалёк
Был. И была ненадёжна грузинская кепка
На голове возвращавшегося с работы Кацо. Коля же крепким
Парнем был, но не ожидал он десятилетнего приговора…
А Натэла по своей воле вышла за грузина, и очень скоро…
Вывод из этой истории читателям всем очевиден:
Недалёк фашизм а Кавказ весьма дальновиден!
А глаза того кто живёт страстями низкими обуян
Легко затмит фашистский дурман!
