Эй,
плут менестрель,
лгут твои струны,
красиво, но лгут.
Те
давние дни
ты не видал,
сладкогласый мой плут.
Но
я не в обиде,
и даже получишь ты дар.
Лютню оставь!
Послушай,
каким был Мой Государь.
Ты пел, что героям, подобным ему,
Любые кольчуги тесны.
Ты пел про победу его, про войну...
А он лишь жаждал Весны.
Да,
в эти года
сизая мгла
затмевала свет дня.
Псом
выла беда,
силясь безумием
душу отнять.
Скорбь
ждали кликуши.
Маловеры -
друга удар.
Всяк знал,
что будет хуже,
но не верил Мой Государь.
Он жертвы носил не богам войны -
Смешливой фее лесной.
Огня и стали поля полны,
А он все бредит весной.
Лишь
талой воде
было б под силу
проклятие смыть.
Да
злым языкам
проще с мечом,
чем снега растопить.
Шепот полз,
как удушье:
мол, он трус и звонарь.
И впервые с оружьем
вышел Мой Государь.
И в первый раз он не расправил плеч,
Не поднял взгляд на листву.
И мнилось ему, поднявшему меч,
Как будто предал Весну.
Сколь
капель в волне,
столько ему
выпадало побед.
Кровь
выше колен,
славы по горло,
да радости нет.
Он
ждал поединка
в стране, где пепел и гарь,
Где Черный Враг погибнет,
и сгинет Мой Государь.
Да ты, менестрель, не грусти о нем,
Не так мои песни грустны,
Ты только помни, что - не королем -
Он был Герольдом Весны.
