...кричал гончар.
Пылил копытом мул.
...Святой, придя домой, сел возле входа,
взглянул в окно и отодвинул стул.
Зима – одна пророчица от года –
молола снег.
И мельничный запал
ее казался вечным. Снег на раме
был как мука.
Вошедший вспоминал
Дитя,
Марию,
сутолоку в храме...
Он подошел к окну и, видя снег,
порхающий как бабочки по лету,
шепнул:
«...Господь мой, я – лишь
человек,
к тому же – стар.
Благодарю за эту
не милость
(обещание храня,
Ты Имя свое светлое восславишь!)
но –
благодать... Теперь и у меня
есть инструмент из тысяч,
тысяч клавиш.
Теперь, уйдя в покой и темоту,
смогу, под соловьиные коленца,
дарить Тебе мелодию – как ту,
что слышал возле сонного младенца!
Оплакивая казни и копье,
(что матери, что чаду – все едино!)
Я верую в спасение
свое,
Как верую в родившегося
Сына!
...Я так спокоен...»
Белая слеза
упала в пол,
песчанику на милость,
и ангелам, пришедшим тут же за
молящимся…
И келья
осветилась.
