Последний штрих.
Последний шаг перед сияющим концом,
И ожидание начала в каждом жесте, в каждом сне…
Я вижу зеркало; я вновь хочу разбить его лицо,
Но не могу – оно так мило улыбается. Не мне.
Венецианское стекло не стоит жалкого гроша,
Но тянет жилы из меня и все плетет свой тихий стих.
Так отомсти, жестокий странник, полунчная душа,
За то, что мало получил от рук моих
Любви и нежности.
Увы, я не умею колдовать.
Я не могу тебе ссудить полцарства и волшебный меч.
Ты белокур и юн, к чему еще какие-то слова,
«…до новых встреч, - я повторю, - до новых встреч…»
Возможно, выживешь, не раненый осколками судьбы,
Вернешься, руку протяни, - и я увижу этот свет.
И я скажу – под завывание ликующей толпы -
«Небесный ангел, ты избавил мир от бед!..»
Возможно, выживешь… Тогда я одарю тебя кольцом,
И отражение свое в твоей открою глубине…
Увидев зеркало, я вновь хочу разбить его лицо,
Но эта честь, похоже, выпадет не мне
