Воздушная яма.
(рассказ)
Серое небо, серый асфальт,
Серые люди, серая даль,
Серые птицы, серый ковыль,
Серые камни и серая пыль.
Серые липы, черные клены,
Желтые листья, темные кроны,
Много дорог, а выхода нет.
Капает дождь и кончается век.
Дома-близнецы и красный трамвай -
Это не ад, и, конечно, не рай.
В глазах пелена, на небе - туман.
Жизнь - не явь, а полный обман.
Худолей К. М.
Серые тяжелые облака сгущались над аэропортом. Подобно туману, они заволакивали здания, полосы, ангары... Вскоре они затмили Луну, звезды и даже огни прожекторов. Но, несмотря на это, рейс номер 313 откладывать не стали. И через двадцать минут стальная птица растворилась в серой мгле...
Даже когда шасси самолета оторвались от бетонной полосы, его руки нервно тряслись. Он держал в правой руке носовой платок с инициалами А.Б. и постоянно вытирал на бронзовом лбу бисеринки пота. Его левая рука крепко сжимала дорогой дипломат из кожи. Спустя пять минут нервная лихорадка исчезла. По крайней мере, руки перестали трястись. Только костяшки пальцев продолжали отбивать дьявольскую чечетку на дипломате.
И только тогда, когда стрелки на часах «Сейко» показали десять часов вечера, он успокоился. Положив дипломат себе на колени, он ласково провел по нему рукой. Дипломат для него - это не просто ценность, а нечто больше. Он даже не выпускал его из рук ни на секунду, когда стоял в очереди на регистрацию рейса. И вот теперь, испуганно оглянувшись, он осмотрел салон самолета. Впереди - старая чета. Женщина в черном платье все по кому-то убивается. Ее муж, абсолютно поседевший человек, пытается ее успокоить. «Нет, - думает А.Б. (будем звать его так),- эти не могут быть шпионами. Слишком стары и привлекают к себе таким плачем много внимания». Сбоку, напротив пассажира с дипломатом, студент с понурым лицом. Он держит в руках старый номер «Вестника», но его не читает: глаза устремлены куда-то за борт самолета, туда, где уже находятся кучевые облака. «Этот тоже отпадает», - с облегчением подумал А.Б.
Успокоившись наконец, он быстро набрал на двух кодовых замках два числа: 001 и 100. Замки громко звякнули. Человек сжался в кресле, ожидая разоблачения. Но никто даже не обратил на него внимания - женщина плакала, студент тихо спал, стюардесса была занята старушкой, которая не переносила полеты.
-Да вы не бойтесь, - уговаривала ее стюардесса, - самолет еще не старый, пилот опытный. Плохо вам не будет, если, конечно, не попадем в воздушную яму.
Старушка не знала, что такое воздушная яма и попросила на всякий случай бумажный пакет. Стюардесса глубоко вздохнула и пошагала выполнять просьбу.
А.Б. осторожно открыл дипломат. Его взору предстали аккуратно уложенные пачки зеленых купюр с изображением Бенджамина Франклина. Пальцы машинально потянулись к ним и стали перебирать банкноты. Шелест бумажек приводил пассажира в экстаз: он закрыл глаза и вслушивался в эти звуки, как в хорошую музыку.
Теперь он был спокоен - люди, которых он обокрал на три миллиона долларов остались там, далеко позади. Впереди его ждала новая жизнь, не обремененная заботами о хлебе насущном. Вероятность расправы его пугала, но этот страх был подавлен обрушившимся на него счастьем и ликованием. Наконец-то он выбрался из этого городишка!
И только внезапное появление стюардессы в салоне заставило его закрыть дипломат и притаиться на время.
Женщина в черном прекратила на секунду плач и посмотрела на своего мужа. Тот еле сдерживал слезы. Их поведение объясняла одно страшное событие: неделю назад на таджикской погранзаставе от полученных ран скончался их сын Александр. И вот они, родители, еле сдерживая чувства, летели в Москву, чтобы потом на пересадках забрать тело сына: у армейского начальства денег на перевозку тела, как всегда, не нашлось. Им предстоял долгий путь, но они не знали, смогут ли достичь заставы номер пятнадцать, которая лишила их единственного сына и кормильца.
Смерть - всегда большое горе. Но то, какое горе их должно ожидать, они не догадывались. Их сын действительно был ранен, но не более этого. Контуженный, он не смог сообщить свою фамилию, лицо его сильно обгорело в пламени (один фугасный заряд попал прямо в казарму солдат). Кто успел, тот выбежал, остальные сгорели заживо. И вот Александру ПОВЕЗЛО. Разумеется, у него не было при себе документов, поэтому в госпитале был ошибочно опознан за другого солдата, Григория Ямщикова. Труп Ямщикова уже был заколочен в гроб с надписью: «Рядовой Геращенко». И только день назад, очнувшись после недельной комы, Александр ошарашил своим заявлением весь персонал госпиталя. Полетели телеграммы с извинениями, но по воле судьбы, они опоздали на два дня.
Пассажир напротив, спящий студент, летел в Москву прочь из города. Месяц назад он был отчислен из университета за двойки. Нет, он не был лентяем. Он просто был вынужден весь день вкалывать на работе, чтобы получать жалкие крохи на лечение годовалого сына. Сын был безнадежно болен (поэтому его и бросила мать, оставив отца заботиться о нем). Студент верил, что медицина поможет спасти сына. Знакомый доктор более двух месяцев добивался для ребенка бесплатной операции за рубежом. Но пробить очередь блатных оказалась делом долгим и нервным. Наконец-то иностранные врачи согласились провести на одну операцию больше, чем планировалось в рамках проекта «Детям России - бесплатное излечение». Но это решение было принято поздно, слишком поздно. Сын умер в холодной комнате общаги в сколоченной из ящиков кроватке. Все деньги и сбережения ушли на похороны. Разумеется, ни о каких экзаменах речи и не было. И вот он, голодный студент, летел в Москву к тетке, которая-то и оплатила этот полет.
В пилотской кабине было душно. Первый пилот посмотрел на часы и сказал:
- Подожди минуту, я сейчас.
Пилот вышел из кабины, достал из левого кармана брюк пузырек с таблетками. Через минуту, как он и обещал, он вернулся в кабину.
Ровно через пятнадцать минут, когда успокаивающие стали действовать на организм (у пилота болело сердце, он скрывал эту болячку от медкомиссии, чтобы не потерять работу, за которую и так платят через месяц), руки пилота слегка скользнули по штурвалу. Самолет легонько тряхнуло...
-Не беспокойтесь, - успокаивала салон в это время стюардесса. - Через минуту все пройдет.
И ровно через минуту, когда руки пилота окончательно опустили штурвал, самолет рухнул в бездну.
До столкновения с землей оставались считанные секунды. И все это время второй пилот пытался вытащить самолет из пике, а стюардесса успокаивала пассажиров. Но уже ничто не могло помочь ни самолету, ни пассажирам, попавшим в воздушную яму.
Большая стальная птица вырвалась из объятий туч и неслась навстречу вспаханному весеннему полю, на котором ничего не подозревавшие грачи отыскивали жирных и черных, как и вся черная земля, червей.
