ОКАЯННАЯ ДЖЕНЕТ, XXI ВЕК
Этот город брошен детьми
Из-за долго копившейся тьмы.
Карусель под сильным дождем
Остановлена навсегда.
Мы давно никого не ждём,
Смыло жителей без следа.
Старый клоун остался один –
Больше некого веселить;
Да и нет для веселья причин –
Разве дождь перестанет лить...
А как станет кругом темно,
Старый клоун уйдет спать.
Заглянувший к нему в окно
Удивится: пуста кровать...
...и ты увидишь бледное лицо,
Нелепо размалеванное гримом,
С ужасной, набок съехавшей ухмылкой,
Торчащее из тоненькой петли.
Годами примерялся к толстым крючьям,
Зачем-то туго вбитым в потолок, –
Хватило и гвоздя. С тех самых пор,
Как в этом городе исчезли дети,
А следом (в тот же год) убрался цирк,
Он так и ночевал. Понять нетрудно
Столь опытного профессионала:
Раз некого смешить – оставь притворство.
...А ДНЁМ...
В первое мгновение мне кажется, что это тот же самый, с окраины. Но тот был в разноцветных ленточках и в дурацком колпаке с колокольчиком, и был гораздо ниже ростом, и не казался таким изможденным. Просто оба они были пестрые, и оба сумасшедшие, и представляется совершенно невероятным, чтобы первые два аборигена, встреченные на этой планете, оказались сумасшедшими клоунами.
Стругацкие
...я тогда не знал, что придет беда,
Что нагрянут всадники под дождём –
Чахлые огни, шалая вода,
Влажный полумрак, опустелый дом.
Карусель моя, ты остановись,
Мокрая лошадка, замедли бег;
Я давно иду в нежилую высь,
Где среди теней кончится мой век.
Мой двойник в трико, пёстром и смешном,
Веселит детей, что давно ушли.
Мы опять вдвоем. Мы всегда вдвоем –
Отгоняем смерть с брошенной земли.
...они уже не шли, а танцевали,
Того не замечая. Дождь слабел,
И призрачная ехала карета,
Ползла по опустевшему проспекту,
Укрыта балдахином влажных туч, –
Был без лица недвижимый возница,
А дверка заколочена, и тьма –
Дремучая, опасная, живая –
Клубилась в зарешеченных окошках.
Такою – в мокром цокоте копыт,
В обрывках черно-белых отражений –
В промокший городок вошла беда.
ПАРАНОИДАЛЬНЫЙ АЛЬПИНИСТ
...сегодня ночевать ему пришлось
На узком, жестком каменном карнизе
Над пропастью. Тому была причина:
С утра по дому шлялись привиденья
И к ночи оккупировали дом;
Ему же ничего не оставалось,
Как на ночлег остаться на балконе.
И за полночь, едва ушла Луна,
Перила с громким треском отломились,
А стены дома превратились в скалы.
Знакомый с детства город заместился
Чужими, незнакомыми горами,
А тот уступ, где спящий возлежал,
Ужасно неудобным оказался
И явно узковатым. Очень скоро
И сон пропал. Опять взошла Луна –
Теперь уже другая, покрупнее,
И смена декораций продолжалась.
Где были горы, новые возникли –
Начерченные словно по линейке:
Еще чуть-чуть – и лишнее исчезнет,
Отвалится, как ветхая кора,
И станет видно – это же не горы,
А башни, колоннады и мосты,
Пока без всяких признаков жилого,
Но выйдет Солнце – и проступят окна,
А башни станут выше и ровней,
И замки обратятся в небоскрёбы.
Обрёл реальность бутафорский город –
Здесь точно привиденья не живут,
Здесь некому лишать людей ночлега...
А если так – то чудо восхожденья
С успехом на сей раз завершено.
ГРУБЫЙ ДИССОНАНС
Освяти меня. Знаю – ты только что с неба,
Где живут и поют совсем по-другому.
Дай мне, Боже, порог – я иду к рассветному дому,
Где Солнце, небо и снег, где с рожденья я не был.
А тропа вознеслась. На цветах – благодать,
Отраженье мечты в полусонной лагуне,
Уходящие льды в запоздалом июне, –
Да спасется терпеньем, кто учится ждать.
Отпусти меня. Видишь – солнечный сон не начнется,
Окончаньем молитвы пугливый рассвет зачарован.
Край земли заострился, опасно неровен,
И мигает звезды отраженье в колодце.
МОРАЛЬ БАСНИ
ты – литературный герой
герой той самой литературы
которая затем и нужна
чтобы никогда не стать жизнью
хватит с нас и той жизни, которая есть
а нашим фантазиям
с нею нечего состязаться
пусть идут своими путями
пусть наполняются ужасом
чтобы оградить от него реальность
кажется, это называют сублимацией
ПАЛОМНИЧЕСТВО
...рады, что город стоит, что дом у реки не разрушен,
Рады, что черные дни вновь обошли стороной.
Кто собирается в путь, решившись на полном серьезе,
Кто для игры повзрослел, а до судьбы не дорос,–
Самое время ему, на день отложив расставанье,
Прежде увидеть страну, где родилось Божество.
Просто пройтись по местам, где первые дни миновали –
Первые в жизни Его, первые в судьбах миров.
Лишь убедившись, что дом у светлой реки не разрушен
И что поляны в цвету, можно отправиться в путь.
Будет другая заря, что в небесных полях разольется,
Спрятав оставленный мир, где рождалось твое Божество.
Январь – февраль 2007 AD
