Пока роняет чаевые…
Мне завтра рано надо встать,
Из дома выйти где-то в восемь
Чтоб встретить Золотую Осень -
Как барыню встречали встарь.
И на развилке трёх дорог
Её высматривать приметы
Через овраги и кюветы
Хотя бы даже и продрог.
Чтоб, экипаж глазами выев,
Успеть ей поклониться первым,
Пока она еще не стерва,
Пока роняет чаевые…
Чтобы потом навеселе,
Едва не падая под стол,
Хвалиться дальним с ней родством -
Седьмой водой на киселе…
Как по-разному падают листья…
Как по-разному падают листья…
Как изыскан любой поворот…
От манерного танго до твиста.
Эти двое - танцуют фокстрот…
Повторить я пытался, споткнулся,
Низким солнцем на миг ослеплен…
Проверяя биение пульса,
Надо мной наклоняется клён…
Я в себя прихожу, и осмыслив,
Понимаю со взмахом ресниц
Чем похожи падения листьев…
Обречённостью раненых птиц.
Осень смотрит бабьим взглядом…
Обезжизненные гнёзда -
Что монашеские скиты.
Улетают сны и птицы
Траекторией высокой...
Очертания деревьев
Неотчетливы, размыты.
Осень смотрит взглядом бабьим,
Чуть туманным, с поволокой…
Ей осталось быть желанной
Две, от силы три недели.
Пригласи меня на танец! -
Обещающе во взгляде…
Мы кружились, а деревья
Тихо листьями редели…
И на плечи мне ложились
Золотые ее пряди…
Некрасивое голое дерево
Ветер, дождь – монотонное стерео
Заполняет пространства объём…
Некрасивое голое дерево
Обернулось вороньим тряпьём -
Ведь на ветер всё спущено золото,
И ему на ветвях не мерцать…
И стоит, цепенея от холода
Незадачливый мой коммерсант…
И когда, с каждым днём неохотнее,
Грай вороний слетает к земле -
Впечатленье, что нищий лохмотьями
Пристаёт к проходящей семье.
Блуждающей серебряной улыбкой…
Кварталы, дождь, шуршащие машины,
В змеистых ручейках асфальт, неон…
Под зонтиками женщины, мужчины -
Серебряный от капель миллион…
Четыре прочих - за клубами окон…
Дома плывут, подобно берегам -
Статичность камня смазана потоком
Воды, толпы, шумов, минут, реклам…
О Город, растворяющий и зыбкий…
Проспекта поперечину ===, как рот
Твой инфернальный утончил народ
Блуждающей серебряной улыбкой…
А где-то есть солнце…
А где-то есть солнце, сады и долины,
Там маки цветут и растут мандарины,
Открыты дома, символичны ограды,
И каждому встречному верят и рады…
А где-то есть лес, не дремучий, не редкий
С певучею птицей, сидящей на ветке,
С кукушкой и дятлом - смешным пулеметом,
И щедрой полянкой, пропитанной мёдом…
А где-то есть берег, и море лазури,
И люди смеются, и люди разулись,
Медузы в глубинах и брызги в глубинках,
И детские дырочки в пляжных кабинках…
А в данности – город, бетонные сопки,
И стрессы, и трассы, и давка, и пробки,
И чувство свободы - великая роскошь.
С балкона собака завидует кошке…
Среди шумного бала…
Среди шумного бала мелькнуло лицо
И я в сказку поверил с хорошим концом.
Я искал эти губы, улыбку, глаза.
Я себе их придумал полжизни назад.
Я придумал осанку, волнистую прядь,
Не поверил, когда мне сказали, что…зря.
И на выдохе-вдохе направился к ней
Мотыльком - к блеску глаз и глубинам теней.
Но когда подошел, пригласил танцевать,
В тихой речи ее заскрипела кровать.
И по сумме я понял, что ей - не чета…
Но зато я узнал, сколько стоит мечта.
Полцарства – за перчатку...
Любовь! Ослабь же хватку!
Отдал бы, если б мог,
Полцарства – за перчатку.
И всё – за Ваш чулок.
Всполошенною рыбкой
Лечу с волной на буй…
Полцарства – за улыбку.
И всё – за поцелуй!
Сугробы корчат рожи
И призрачна звезда…
Полцарства – за «быть может…»
И всё – за слово «да»!
Прыжком без парашюта
Мне б в Ваши пасть миры…
Полцарства – за минуту.
И всё – за полторы!
Не быть мне страстным, нежным…
Мне хочется завыть…
Полцарства – за надежду!
И всё – чтоб Вас забыть…
Ты, сделав вид…
Ты, сделав вид, что -
Ну ни капельки не больно!
Смахнешь слезу,
Неловко и заметно…
Пойдешь домой,
С его «Прощай!» контрольным
Не слыша звуков улиц,
Метр за метром...
Заваришь чай –
Ведь что-то делать надо…
Достанешь водку –
Берегла, как знала…
От твоего
Невидящего взгляда
Запнется диктор
Первого канала.
Платёжка
ОТПРАВИТЕЛЬ: Ночь без утоленья.
День без красок, в серой пелене…
Память сердца, увальнем тюленем
По камням ползущего к волне…
ПОЛУЧАТЕЛЬ: твои окна, дом и двери.
И маршрут прогулок – в твой район.
И в груди скребущиеся звери
Когда вы выходите втроем…
СУММА: Полтора десятка вёсен,
Вынутых из слипшихся годов…
Пара ржавых крыл, засохших вёсел,
Несколько транзитных городов,
Сто необоротов в танце бальном,
Дым надежды – тысячи клубов…
НАЗНАЧЕНЬЕ ПЛАТЕЖА банально:
Взнос за безответную любовь.
Любовь – я выведу ...
Любовь – я выведу на вырванном листке
Каллиграфически – инерция привычки.
И чтобы больше
Не делить её ни с кем
Возьму её в наручники – в кавычки.
Теперь «Любовь» я отведу в подвал,
Где погубил немало светлых слов…
Спрошу с пристрастием:
Делилась ты на два?
И может ты не слово, а число?
Прибегну к пыткам, дыбе и кнуту
Отрежу «Лю, посыплю раны солью…
И так всю ночь, пока она к утру
Не станет просто безымянной болью.
Нет повести банальнее на свете…
Дорогой подарок, настойчивость, немного лести…
Джульетте (ее тогда откачали) - около тридцати…
И вот то ли в Пизе, то ли в Датском королевстве
В её спальне оказался лысеющий Сатир…
Стон в летнюю ночь... Сделали дела…
Покурили… Под пепельницу - череп Йорика…
А вон и Отелло подкатил – его «Кадиллак»…
Сатир оделся и удалился скоренько.
Другой любовник – Гамлет, вчера подарил рубин…
В обществе её «позиционируют» как леди…
Гамлет – сосед;
Чтобы “to be” отвечает в АО за сбыт турбин.
И никаких страстей, никаких трагедий…
* * *
Как знак единства
Двух начал
Мужского, женского
Горит высокая свеча
В момент блаженства…
Сигналит язычок огня -
Запретных нет норм
По-женски чувственно объяв
Мужскую твердь форм…
Нам вспомнится:
Едва поспав,
Пьем кофе утренний…
И стеариновый расплав
Стекает кудрями…
Мой верный дождь
Мой верный дождь нашел меня,
Уткнулся преданно в ладони…
Я знал, что он меня догонит,
По крышам мелко семеня…
Взяв след
С асфальтовой морщины,
И далеко не отпуская,
Он нёсся до тех пор, пока я
Не хлопнул дверцею машины.
Я часть пути скостил в такси,
Купюрой мятою, последней…
И вот он вновь со мной…
То медля,
То ускоряясь, потрусил…
Зима ударила внезапно…
Зима ударила внезапно
Не разбирая, не щадя,
Из всех орудий разом, залпом
По крышам, скверам, площадям…
Хоть не успел еще ноябрь
Законной осенью истечь,
Подёргивая воздух рябью
Валила снежная картечь…
И город пал, совсем не крепость…
И лишь, удерживая фронт
На детском пляже, глюк, нелепость,
Стоял раскрытый пляжный зонт…
Зимней ночью
Под немигающей луною окривев,
Двор стал ирреальным, бутафорным…
В позах расступившихся дерев
Тихая почтительность Придворных…
Жду и я, когда прошествует Звезда,
Оживит сей белый мир, наркозный…
И фонарь, как вожжи, держит провода
Задремавшим Кучером на козлах…
Снежинки.
Робким стуком я разбужен
И волос моих копна
Тут же свесилась наружу
Из открытого окна.
Для любовных поединков
Приглашаю я гостей –
И эффектные блондинки
С лёту падают в постель…
Вот им вешалки для платья,
Абажур, вино, уют…
Раскрываю им объятья -
В них они
Буквально
Тают…
Теплом раскаленной груди
Стекло, разжиревшее льдом
Украло обзор, хоть и куцый.
Я, дырку оттаяв с трудом,
Смотрю, как снежинки дерутся…
Кружит словно циркуль метель,
Все крутит приевшийся ролик...
Я газ добавляю в плите
И грею мой маленький дворик…
Зима, ты достала, уйди!
В свои ледовитые норы.
Теплом раскаленной груди
Дышу я на съёженный город…
К ночи хват метельный разжат,
Расчистилось небо до крыши.
А в небе - в ознобе дрожат
Замерзшие звезды…
Надышим?
* * *
Дошло предчувствие весны
До пор, до клеток…
Как закачаются весы
Разбухших веток,
И капли примутся сигать
С балконов, кленов,
Пещеры выдолбят в снегах,
И гранд-каньоны…
И город будет, кольцевою
притален,
С пожухлой, прошлой, но – травою
Проталин…
И ты на ней, дыша и греясь,
На рыжеватой…
И тянет тушу в первый рейс
Рефрижератор.
Скинув облачности кокон…
Скинув облачности кокон
Солнце лезет в створки окон…
Как само себе не веря,
Сантиметрами, ползком,
От окна, по стенке, к двери
Дотянулось языком.
Ночь опять была короче…
Двор красив, как детский почерк:
В буквы разного наклона
Разветвляются стволы
Тополей и лип. А клены
Как оценки, в ряд – колы!
(Дуб, в сторонке, смог связать
Из сучков оценку «пять»)
Куст протягивает прутик
Шампуром его так крутит,
Воздух нанизав кусками,
Что проснулся аппетит!
Даже вросший в землю камень,
Углублявшийся веками
Спину высунул, как кит…
Снег обглоданным скелетом -
От прощального банкета
Засидевшейся зимы -
Брошен у тарелки лужи.
Растлевая нам умы
Исполняя долг супружий
Взад-вперед частит кобель.
Поздний март. Весна. Капель.
Дуря знаки «кирпичи»
Где хотят текут ручьи…
Облачко волнующих духов
Стандартный лист, дежурные вопросы,
А мозг давно на паузу нажат…
Мои глаза назойливо, как осы,
Вокруг коленей взглядами кружат.
Она сидит, раскованная львица,
А я скриплю пером – люблю под ретро…
Край юбки, словно столбик на границе -
До звезд каких-то двадцать сантиметров…
Она сидит, доступная кому-то…
«Везет же людям!» - думаю, грустя.
Тяну… Еще, еще одну минуту,
Вношу ответ на заданный пустяк.
Пиковой Дамой в будничной колоде,
Объект моих воображаемых грехов,
Она встает, прощается, уходит,
Оставив облачко волнующих духов...
Пойти что ль, сторожем ночным…
Пойти что ль, сторожем ночным наняться?
Чтоб ночью не бессмысленно скучая,
С потусторонностью восточных наций
Протяжно церемонничать над чаем…
Пройтись, проверить пломбы и задвижки,
Фонариком расталкивая темень,
И возвратиться к умной, доброй книжке,
Уютно перелистывая время…
К открытой форточке придвинуть табуретку,
Узрев, как профилактикой грозы
Больное небо лунную таблетку
Кладет под тучу, словно под язык…
А утром сдав ключи коллеге-тёзке,
И доложив, что ночь без происшествий,
Домой… Упертым зубчиком расчёски
Поток людей ероша против шерсти…
Стакан уже наполовину пуст…
Стакан уже наполовину пуст…
Вчера б он был наполовину полон…
Угрюмый тип, в миру паяц и клоун,
Сидел один, в снимаемой, без люстр
Квартире…
Темень по углам,
Отвалами исканий и копаний…
Угрюмый тип, в миру душа компаний
Тянул, берёг последние сто грамм…
Бутыль ноль-пять, а нужно было литр…
Ларек закрыт, так просто и не купишь…
Дверная ручка показала кукиш…
И слишком далеко – в двух метрах – свитер…
…Загадывал орла, упало решкой -
Не отпустил потёртый габардин.
Взирали с сардонической усмешкой
На этот жребий головы сардин…
Сменилось календарное число.
И вечер с ночью
В окнах спален спарен…
Угрюмый тип – в миру отличный парень
Ругнулся грузно, грязно, сально, сильно, зло.
_
Балкон открыт... Врывался ветер, резок…
Пульт. Столик. Кресло…
Тип уснул…
Стакан
Ловил края вульгарных занавесок,
В ночной тиши
Танцующих канкан.
* * *
Раскрываю окно, выпускаю запах жаренного…
Одинокий ужин, облетевший букет, остальное за кадром…
Небо, в перистое нёбо солнцем ужаленное,
Воспалилось неправдоподобно багровым закатом…
В этом есть что-то зловещее, от Бога войны, Марса…
Темнеющий свод самолёт пронзает, как комар брюки…
Скрещиваю пальцы, чтобы он долетел, не сломался
И не потерял звезду, пульсирующую на брюхе…
Чеховщина.
По небу молния - оно
Обряд свершило харакири…
А ты сидишь и пьёшь вино
В слегка засаленном трактире,
Расположившись за столом
Широким, кряжистым и крепким…
Снаружи ветер-костолом
Грызёт кусок фасадной лепки
И колошматится о дверь,
Фонарь нещадно им болтаем…
Ты, по делам направлен в Тверь,
Застрял в неровностях Валдая -
Учитель, доктор, правовед,
А может чин в земской управе…
Ты заказал себе обед
И смотришь на картину в раме -
Гастрономический мотив
Для стимуляции желудка.
Но ты и так голодный жутко...
Всё цедишь свой аперитив…
Вокруг тебя едят и пьют,
Сословий разных мешанина:
Мастеровой, торговый люд
И три-четыре мещанина…
Трактирщик, сам похож на фрукт,
Считает выручку дневную;
Смеясь, хозяйке что-то врут
И видно – он ее ревнует…
Но вот и твой дымящий суп,
Рагу из овощей и студень -
В меню ты сдержан, даже скуп
Поскольку заработок скуден…
Окно темнеет… Господин
В нем проявляется стекольный –
Он - это ты…как ты – один...
Сим обстоятельством довольный,
Откушав суп из потрохов,
Под разговоров ровный гул,
Ты, медленно жуя рагу,
Листаешь книжечку стихов…
Ты никому здесь не знаком,
До завтра незачем общаться,
И студень – острый, с чесноком
Не тронет нюха домочадцев…
Гроза прошла, но моросит,
Деревья выправляют ветки…
Хозяйку ты, и пьян и сыт,
Смущаешь просьбой о салфетке…
…Тепло, покойно…подан чай
и горкой пряники на блюдце...
…дождь... мысли…
Сладкая печаль…
И далеко до революций…
Большое событие в парке…
Большое событие в парке -
На главной аллее, в конце,
Где кинь - зацветут даже палки,
Был дан долгожданный концерт.
Ловя переливы, подсвисты,
Всю нотную россыпь ловя,
Деревья ладонями листья
Подставили под соловья…
Он пел виртуозно и просто
О Жизни, Любви, Красоте…
И падали в обморок звезды
От чувств к самой яркой Звезде…
И не отпускали – куда ты?! -
Поклонники, звали на бис,
И месяц как администратор
Выглядывал из-за кулис…
Я летом – бездельник!
Я летом – бездельник.
С утра, в понедельник
В лесочек, где счастливо - глуп…
Свернув старый тельник,
Сажусь я под ельник,
На хвою. Считай – на иглу…
Смотрю, как грибочки
Попрятались в кочки,
Бежит по делам муравей…
Забыв заморочки,
С души сняв носочки,
Иду по высокой траве…
Во вторник и среду
По ягоды еду,
Их ртом собираю, как в клюв…
На время обеда -
К знакомому деду,
К вареньям из всяческих клюкв…
От солнца тепло мне
Найду, где укромней,
Родник соблазняет уснуть…
Вон камень огромный
Замшелый, весь в комьях
Влюбился в нагую сосну.
А сосны бесстыдно -
До горла все видно -
Смеются и падают вверх…
И станет обидно
За камень солидный,
Он стар, но зачем же - на смех?
А в пятницу – в лодку,
Где снасти и водка -
Без водки уха не остра!
И вечером шмотки
Сушу на решетке,
Пляшу дикарем у костра…
Под утро в палатке
Так томно и сладко
И пахнет копченым сигом…
Торчащие пятки
Как в память закладки:
Ходить по земле босиком…
И с другом на дачу
О жизни судачить
Поеду в его выходной,
И к баньке в придачу
От трели заплачу
По жизни -
Всего лишь одной…
Крылом расправляя плащ
Под струями ливня теплого,
Крылом расправляя плащ,
Девчонка и парень, мокрые,
Несутся домой, смеясь!
Пупочки подъездов – вешками,
Постель им, Амур, готовь!
Короткими перебежками
Под ливнем бежит Любовь.
Частный сектор.
В десяти минутах от проспектов
(А разросся город – будь здоров!)
Чудом сохранился частный сектор
В три десятка скученных дворов…
Сжатый словно кольцами удава
Переплётом улиц и шоссе,
Он в сравненьи с городом – кудрявый,
А с собою прежним - полысей…
Обхожу неспешно контур ломкий
Сектора с натяжкою в гектар,
С действующей – надо же! – колонкой,
С пчёлами, цедящими нектар…
С признаками лоска - и разора…
С чуждою понятию «дизайн»
Вольной разномастностью заборов,
Словно бы в шеренге партизан.
Городу он – как слону дробина,
Мне – как поцелуй любимых уст…
Вон спешит ничейную рябину
Обаять смородиновый куст…
Вон бугрится золото опилок
И на солнце сытый кот сомлел…
Основательно так, и неторопливо
Кура лапой роется в земле…
Вон пристройки, цветники и грядки,
И садовый культ на всякий вкус:
Сливы, яблони… И вожделенно сладкие
Ниточки густых малинных бус…
Потянись через забор рисково -
И брехнёт собака в конуре…
И проедет мимо участковый
С вечным бутербродом в кобуре.
В парк.
В выходной традиционно
Навещу ближайший парк,
Где возвышенные клёны
Так страдают от собак…
Где притоком кислорода
Оживут душа и мозги…
Где с изысканностью лорда
Поцелую кисть берёзки…
Где ольха на грудь и мочки
Нацепила побрякушки…
Где гуляют в одиночку
Старомодные старушки.
* * *
Поступиться сомнительной славой
Положительных качеств - шабаш! -
Завалиться с веселой шалавой
На всенощную мессу в шалаш
Возле домиков дачных массива,
Где людей - как роялей в кустах…
И выплевывать косточки сливы
В неположенных всяких местах
Совершая прогулку обзорно,
Чтоб головушка стала ясна…
И в воде матерински озерной
Смыть греховность с остатками сна.
Пешком по небу
Упасть в траву, и ничего не делать…
Смотреть, как тонут мысли в голубом…
Прожилка года, отпуска неделя -
Как чистый лист в исчирканный альбом…
С погодой, вроде, вышла не промашка…
Трава упруга грудью молодой.
Щекочет горло дерзкая ромашка,
Пахучий клевер сыплется в ладонь…
На запах детства отозвались струнки
Покрытой пылью взрослости души...
Из облачка забавные рисунки
Зверей неспешный ветер распушил…
Таскает взгляд курсор парящей птицы…
Тягучая медлительность шмеля…
Иду по небу, с солнечною пиццей,
А за плечами, рюкзаком – Земля
Деревенский по зову крови…
Деревенский по зову крови,
(В остальном - городской до пят)
Я люблю, как соски коровьи
Белизной тонких струй слепят.
Не фантазией, а как было,
Вспоминается жизни пласт -
Когда бережная кобыла
Не давала с себя упасть.
Когда радужные стрекозы
Зависали у самых глаз,
И над лугом многоголосым
Разносился шмелиный бас…
Когда из лесу шёл с добычей -
Земляника, грибы, орех…
И когда в исполнении бычьем
Первый раз видел свальный грех.
Когда весело, шумно -
С гоготом! -
Шла на выпас толпа гусей…
Когда ветка свисала хоботом
Приглашая на ней повисеть…
И висел! Наливался силою…
И срывался как плод, созрев,
Кувыркаясь в зелёно-синее
Под ласкающий плеск дерев…
Бесконечно розовым выдался закат…
Бесконечно розовым выдался закат…
Отступили, спали волны зноя…
Маленькие радости, булькнув в рюкзаках
Ждут, когда мы сядем под сосною…
Быстро и толково варит котелок…
Рассыпаем крупы, чтоб досталось
Белкам и пернатым – запасти белок
На зиму, на чёрный день, на старость…
Выросла палатка, тени всё длинней,
Мошкара завьюжила спирально.
Солнце, растворенное в розовом вине
Принимаем внутрь перорально…
И, не наигравшись с лиственным леском,
Рослая – как раз для баскетбола –
Мне сосна кидает кистевым броском
Прямо в кружку парочку иголок.
Пересечение параллелей.
Гурьбою по грибы, бывалы.
Усталость, алость щек… Щедрот
Отборных бора - всем навалом…
Бурьян, бетон, разбитый дот.
Привал. Сравнение трофеев,
Вердикты: гож или не гож.
Сонм белых, красных корифеев…
И ржой изъязвленный штык-нож.
Семейных глав летучка, планы,
Три девочки, веселье, визг.
На выход, к трассе… Ширь, поляна…
Молчанье. Строгость. Обелиск.
Голубика.
Я расту не толпой, разреженно -
Много раз поклонись с бидончиком!
Я немного капризная, нежная,
И даю себя трогать не очень-то…
Во весь рост, не скрываясь, встала я,
Выше кочек, травы, гриба я!
Не мозолить глаза – не алая,
Просто кровь у меня - голубая.
Я мягка, не криклива вкусом
Хоть не принято так, нелепо -
Отдавать чем-то тонким, грустным…
На земле быть кусочком неба.
* * *
Солнце влезает, кряхтя,
В зубчатый шов горизонта.
Клен, розовея в ногтях,
Вновь замечтался о ком-то…
Ночь обнажает луну
Грудью…Стараясь не пялится,
Дуб, в темноту окунув,
Прячет артритные пальцы…
Сосны, верхушки воздев,
Жаждут побыть неземными…
Им бы красивое имя -
Типа «Созвездие Древ»…
Старый орешник-кустарь
Неромантичный, сухой
Быть одиноким устал,
Шашни заводит с ольхой…
Чистый, опрятный лесок -
Нет ни чащоб, ни трясин…
Лунный набухший сосок…
Чувственный трепет осин…
На подмостки выходит Звезда…
Как афиша закатное марево -
К вам гастроль из далеких миров!
Я на форточке тряпочкой марлевой
Не пускаю домой комаров.
Плотной тканью колышутся сумерки,
В толстых складках сгущается тень…
Из-под крана бактерии умерли –
Дутый чайник свистит на плите
Вот и ночь… Ослепительна, в чёрном,
На подмостки выходит Звезда…
Я, напившись воды кипяченной,
Лбом к стеклу прислоняюсь – устал…
Соты окон - решеткой кроссворда.
Кроме кухни моей - все темны…
Я молчу и внимаю аккордам
В бэк-вокале негромкой Луны…
С фотографий еще улыбается август…
С фотографий еще
Улыбается август…
Но Земли поворотом
Он уже побежден.
С настроеньем своим
Я уж как-нибудь справлюсь,
Но не справиться мне
С этим вечным дождем…
Растираю в пыльцу
Листик скучной сирени
И над лужей дворовой
Развеваю, как прах…
За недолгую хлебность
В российских селениях
Август просит прощенья
В последних строках…
Да за что же прощать?
За томленье и благость?
За на сладкую спелость
Растраченный пыл?..
Уходя - уходи,
Не растравливай, август…
И спасибо за то,
Что ты всё-таки был.
* * *
Придет свой черед,
И нестерпимо зацветут яблони…
Девичьими грудками созреют яблоки - литы, свежи…
Некоторые попадают еще до сбора и станут дряблыми…
Может быть, их утащат с собой ежи…
Придет свой черед,
И скворцы, натренировав скворчат,
Одними из последних птиц покинут рощи, поляны…
И ведущие новостей, показывая сюжет из Франции, помолчат
Под гвалт 80 000 скворцов в окрестностях Перпиньяна…
Придет свой черед,
И зима до крайности обеднит словарь:
Холодно - снег – метель - сугробы…
Новый Год! И потом - январь…январь…январь…
Как ни крути, ни ускоряй глобус….
Но придет свой черед,
И расслабится, размякнет, зажурчит …
И всё окажется опять обжитым, населённым,
Чего-то там закопошатся, завозятся жучки,
И деревья оперятся нежно-зелёным…
И твоя любовь
Давно упакованная, застарелая, израненная,
В шрамах,
Словно посечённая палашами, саблями,
Вдруг обретёт новый смысл, заиграет новыми гранями,
Приобщит, сдетонирует, взорвёт…
Зацветут яблони.
* * * * * *
А. Журавлев «Пешком по небу», 300 стихотворений, СПб,
выходит в июле 07;
