А такая жизнь. Вот на этом фоне стенаний я бегу, я смеюсь, я жарю мясо на углях, натыкаюсь везде на знакомых, приятных крайне, но забытых и уже отправленных в рухлядь.
И я прячусь, и я не звоню, а потом набираю, частословлю, а оно глядишь - и потухло, и я даже думать об этом не смею, к краю так шагают, решившись, резко и безрассудно.
Я курю перед завтраком, на голодный желудок, набираю по маковку дыма и не выдыхаю. Я давно бы хотела молчать, вот так, кроме шуток. Я стараюсь, а то, что сыпется это труха и бледный мусор, и то, что, наверное, зря я… Мне не всхлипывать, не бояться, не ползать на брюхе, даже горсть наркотиков не приближает к раю. А весна говорит а ты как хотела, сука?
Чтобы девочковое каждый месяц и не болело, чтобы раз – и превратилась в домашнюю кошку, чтобы не кололи лопатки застрявшие, вросшие стрелы, чтобы если бы и трясло, то лишь так, немножко, балла два, для проформы, раз уж не будет тихо, чтобы прошлое не топталось на самом нежном, чтобы отпустило на все четыре, сказало вали-ка подобру-поздорову, живи себе так, как прежде, будто не было ничего, будто сонный ребенок, для которого каждый день это новое чудо, засыпай в пеленках, колыбельною заговоренных, не смотри в темноте в страшный дальний угол, не старайся не прятаться, правда, никто ни ищет, не хватает за руки, не трясет, ни на что не неволит? Ты хотела так? Получи же еще один вычет за наивность. Давно не пороли, что ли?
