Любой навек, о Селия, твой раб,
Кто пред Любовью оказался слаб;
Очей твоих черпая волшебство,
Язычникам дарует божество
Любовь; да бог и сам, не будь слепым,
Трон бросил бы и стал рабом твоим,
И был бы горд у ног твоих возлечь,
И броситься на свой же славный меч.
Но рок переменил сей ход вещей,
И отделил рабов от королей;
И властью короли облечены,
А мы повиноваться им должны.
Сей рок (неумолимый, как и ты)
Любви дал власть над царством красоты.
Гармония мир движет; что она,
Как не любовь взаимная одна?
Противиться возможно ли душой
Империи божественной такой?
Вот погляди, как тихие ручьи
Даруют ласки берегам свои,
А те, лишь поцелуй успев схватить,
Цветы спешат водою напоить.
Река, на повороте клокоча,
Стремится дальше, ласково журча,
К возлюбленному морю; ведь она
Любовию горит, хоть холодна;
И ежели поток спокойных вод
Преграду встретит – речка, в свой черед,
Обрушится, неистова, сильна,
На берега, что нежила она.
Так, Селия, себя ты усмири:
Обречены на горе бунтари,
А ты, что ради страсти предала
Любовь свою – и ты из их числа.
Ты – цитадель Любви; и замок сей
Стоит одной лишь властию твоей.
Во все секреты ты посвящена,
Улыбки, взгляды – ведаешь одна.
Краса – лишь почва, кою вновь и вновь
Возделывает мудрая Любовь.
Под ветром вздохов морем слез плывут
Дары сердец заморских. Им приют
Дай – для себя же; так, как с дикарем
Торговлю мы каменьями ведем,
Влюбленные безделками все дни
Играют – и столь радостны они.
Дурачиться ты хочешь? Что ж, вперед;
Пустая слава о тебе идет;
Так скромность при себе свою оставь,
И ради иллюзорности брось явь.
John Wilmot – The Advice
All things submit themselves to your command,
Fair Celia, when it does not Love withstand;
The power it borrows from your eyes alone
All but the god must yield to, who has none.
Were he not blind, such are the charms you have,
He’d quit his godhead to become your slave,
Be proud to act a mortal hero’s part,
And throw himself, for fame, on his own dart.
But fate has otherwise disposed of things,
In different bands subjecting slaves and kings:
Fettered in forms of royal state are they,
While we enjoy the freedom to obey.
That fate (like you, resistless) does ordain
To Love, that over beauty he shall reign.
By harmony the universe does move,
And what is harmony but mutual love?
Who would resist an empire so divine,
Which universal nature does enjoin?
See gentle brooks, how quietly they glide,
Kissing the rugged banks on either side,
While in their crystal streams at once they show,
And with them feed, the flowers which they bestow.
Though rudely thronged by a too-near embrace,
In gentle murmurs they keep on their pace
To their loved sea, for ev’n streams have desires:
Cool as they are, they feel Love’s powerful fires,
And with such passion that if any force
Stop or molest them in their amorous course,
They swell with rage, break down and ravage o’er
The banks they kissed, the flowers they fed before.
Submit then, Celia, ere you be reduced,
For rebels, vanquished once, are vilely used,
And such are you whene’er you dare obey
Another passion, and your love betray.
You are Love’s citadel; by you he reigns
And his proud empire o’er the world maintains.
He trusts you with his stratagems and arms:
His frowns, his smiles, and all his conquering charms.
Beauty’s no more but the dead soil which Love
Manures, and does by wise commerce improve.
Sailing by sighs, through seas of tears he sends
Courtships from foreign hearts. For your own ends
Cherish the trade, for as with Indians we
Get gold and jewels for our trumpery,
So to each other, for their useless toys,
Lovers afford whole magazines of joys.
But if you’re fond of baubles, be, and starve;
Your gewgaw reputation still preserve;
Live upon modesty and empty fame,
Forgoing sense for a fantastic name.
