Что я видеть могу в этой грузной коробке,
только грязные стены, неметеный пол.
А за мутною склянкой ноябрь не робкий,
снял с деревьев последний покров, барахол.
Сон пускает на волю стреноженных светом
и крылатые скачут по небу домой,
осеняя путями отхода поэтов
окунувшихся думами в тихий покой.
Отрешившись холодным дыханием, стужа
принимает в объятья молчанье немых
фонарей, тех, что ищут в остынувших лужах,
не моргающим взглядом, своих кочевых.
Птицы, птицы, куда вы стремитесь с Охотки,
неужели вам берег родимый не мил,
оставляя на тех, кто зимует в чахотке,
мастерить из осины кресты для могил?
Сон водой питьевой закипает в стакане
и бурлит, проливаясь на плоскость судьбы.
Не надейся найти в своём старом кармане
ничего, кроме сора, да новой дыры.
И рванувшись вперед за знакомой улыбкой,
от боязни её потерять навсегда
в суете, сам себя пробуждаешь ты зыбкой
и предательской дрожью от вещего сна...
