Гарем, наложница султана,
Щербет, лукум, тоскливый взгляд
И одержима постоянством
В стремленьи улизнуть назад.
В голь улиц голодом звенящих,
Пусть лучше там она умрет…
Прикосновенье рук дрожащих,
Беззубый и слюнявый рот.
Она как птица бьется в клетке,
Брезгливость не пытаясь скрыть.
На теле от ударов метки
За нежелание любить.
И будет в кровь избита снова
Рубцы на теле и в душе,
Молчат, косясь султана жены
Большая, десять лет уже.
