ЮБИЛЕЙ
Столько не пройти по этой жизни никому;
Живи, не угасай
У Солнца на руках,
Качает море света колыбель,
Чтоб блики на воде
Бежали за тобой –
К дому,
лучшему дому,
светлейшему на века,
видному с высоты.
Сладко солнышку спать
в детских слабых ручонках:
щедрый по капле свет
глаз, удивленных миру.
Чистое дно видать
сквозь чистую воду,
радостью постигать
открытое сердце младенца –
юное сердце мира,
ясное сердце Бога.
Детства долины
травами заросли,
тысячелетнее лето –
щедрый его подарок,
неугасимый июнь,
дом его нареченный,
травы, где он бродил,
прибрежный песок, где он строил замки,
лес без конца и края –
светлейший лес,
где его колыбель.
Солнце,
Дни беспечальные вместе,
Дни бесконечные в радость,
Блики цветные на дне;
Раньше
Здесь мы с тобою играли –
Друг мой навеки остался,
Дом его – вечный июнь.
Солнце,
Здесь мы простимся с тобою –
Смех его ветер подхватит,
Крохотный след пропадет
В травах,
Там, где поёт не смолкая
Тысячелетнее лето –
Праздничный, памятный дар.
...прощальный дар.
Прощались наспех – так заведено,
Когда прощаются с самим собой.
Не умалившийся до разума дитяти
Не слышит смеха в шорохе листвы,
Не различит биенья сердца в тишине –
скрытого сердца мира,
тайного сердца Бога.
Прибрежный песок, где след растаял,
Высокими травами лес опутан –
Дремучий лес без конца и края.
БЫЛО УТРО
...и ноги несли по волчьим дорогам,
где заблудиться – навек остаться,
где красны ягоды на болоте
весь год;
поникли травы, тропа исчезла,
едва рассвело...
ТОСТ ЗА ОСЕНЬ
Дали просто подышать
небом;
Мокрый кустик за рекой
грезил,
А земля к чужим корням
жалась –
Наглядеться не могли глаза,
Не укрыться от дождей листвой,
Опавшей листвой,
Поникшей травой,
Что из-под земли
видел.
Задержись хоть на полдня,
осень,
Пусть надышится земля
небом,
Вольный ветер, сон дождя –
жалость:
Бесполезны стебельки твои,
Обессиленная сном трава,
Без оглядки добежать
до реки,
К прощанью успеть,
Воды зачерпнуть
стылой...
Задержись еще на полчаса,
Сладкий ветер ноября, постой,
Не гони из сада, первый снег,
Не ложись на берега,
не ложись –
Пусть дышит земля,
Последние ночи дышит земля
Небом...
В НАЧАЛЕ БЫЛА ЛЮБОВЬ
...станет больно вдвойне:
слишком трудно забыть,
а в радужный сон
уже не войдешь;
только слезы зачем?
или зеркало врёт? –
наш сбудется сон,
ты только не плачь –
через мрак былых столетий
я вернусь к тебе,
через боль былых страданий
я вернусь к тебе,
мимо звезд, что путь закрыли,
я вернусь к тебе;
родная, не плачь –
довольно двоим любви.
Узаконенный кров
юной, древней Земли,
весна зелена,
и поле в цвету.
Если хватит на жизнь
этих сладких минут –
значит, не зря
нам вечность дана:
вдоль ручьев, травой заросших,
я вернусь к тебе,
по мостам над прошлой жизнью
я вернусь к тебе,
мимо звезд, что нам сияли,
я вернусь к тебе.
Весна зелена,
и поле всегда в цветах.
БАЙКАЛ: НАЧАЛО ШТОРМОВОГО СЕЗОНА
Как пружинил светло-серый мох,
Как качалось небо между сосен,
Как к луне бежали со всех ног,
Чтоб не догнала на полдороге осень –
видел, был сигнал
судну якорей не поднимать,
заскрипел настил –
гнутся доски под ногами,
длинный пирс единым духом
пробежал – и, падая в песок,
свет в окне твоем увидел,
присмотрелся к зарослям – оттуда
видно всё, но нас не видно
с моря в пасмурные дни,
доцветающий кустарник –
лучше нет убежища средь бела дня,
мох упругий, светло-серый –
не бывает лучше ложа,
пусть никто не выйдет в море –
за песчаным огражденьем
не настигнет, не достанет
самая высокая волна...
В ЛЕСУ (Симфоническая поэма)
I.
Днём
падают в сад
синие звезды,
к нам
в двери стучат –
мы всё не слышим;
поющие дни спешат,
порог не переступи –
там радостный отрок бродит один,
там падают блики света
с листвы в ручей.
II.
Лишь до встречи с тобой знал,
Кто я, откуда;
Сад забвенья совсем мал,
Верую в чудо:
если вдаль по тропе
мы побежим несмело,
замелькаем между стволов,
невесомые, юные, светлые, –
очень скоро за спиной сомкнется лес,
очень скоро зашумит над головой
ясным дождиком умытая листва.
В этом блещущем ручье
омывалось тело твое,
отражалось лицо твое,
в этих искристых камнях
рождался звон чудесного дня,
жадные пальцы ловили воду,
ненасытные губы ловили ветер,
пока не дошло до зенита солнце,
пока не оплыло полуденным жаром –
юного Бога, спящего на траве,
затеняя полуденные черты,
юность мира, застывшего на жаре,
затворяя в тесную колыбель.
III.
У времени на руках
По-взрослому слишком чутко спал,
И изредка тихий стон
С обветренных губ слетал:
У мальчика сильный жар,
У юного мира летний жар,
Горит на опушке дождь,
Горячие дни сплелись грозовым венцом.
IV.
Слишком разные – жизнь одна,
Слишком близкие – всё пройдет,
Чудо-озеро – летний сон,
Околдованы – время, стой!..
V.
...Никогда Земля не была
Слишком тесной детским страданьям,
Никогда небеса не гнали
Сердце мира – сердце ребенка,
В синих зарослях бродит он –
Крохотный след скроют травы,
Солнце в руках спрячут листья,
Звонкий смех подхватит ветер,
Солнце ручное, жаркий лепет,
Раздвинулись ветки – шаг навстречу,
но не догонишь –
уже спугнули,
хоть в этой роще
нам пело лето,
что только влюбленных
он не боится...
Но нет, обернулся – глаза смеются,
Он не испугался, он просто играет,
Ты разве забыла – маленьким детям
свойственна шалость,
сердцу ребенка –
сердцу мира,
сердцу Бога –
свойственна жалость.
Так бежим за ним; вон – махнул рукой,
догоняй скорей, –
и вбегаем, как в рай, в вечереющий лес,
где его колыбель.
1997
