Глебу Горбовскому
…теперь, когда фарфоровый божок
на цифру семь наметился из лука,
тебе скажу – не всякая разлука
в моем рассудке вызвала бы шок,
но здесь – не то... не то. И я приник
к экрану, где от буквиц и пробелов
рябит в глазах. Вино и парабеллум, –
ты думаешь? Заносчивый старик!
Снуя калеграфическим путем
вдоль мест и лиц (лишь тени подрезая –
не время) ты – проекция Мазая
средь заячьих пней, к которым прирастем.
Я потерял счет датам. Прохожу
твой дом. Пенатов коми не касаясь,
лечу в таксомоторе, ужасаясь
чудовищному километражу.
Скрываю удивление. Ты пьешь,
и, видимо, гостей не поджидаешь;
твои стихи… В них монолог джедаев
из синема. Искусство не убьешь…
Старик, прости меня за недосып,
за язву, за тревожные визиты,
за то, что вместо верного «…иди ты…»
ты покупал дешевой колбасы.
Прости, что даже рифмой не назвать
поток словес к тебе как к имяреку,
но, видит Бог – вошедшим в эту реку –
лекарство от безвременья ковать!
