4 утра.
Положив на стол бумагу и ручку я смотрела сквозь окно на Москву. Спокойную, живую, дышащую, умную и мудрую, но не спящую. Все такую же пригожую в новом осеннем наряде и в огнях фонарей.
Кудрявые облака, лихими наездниками, все быстрее и быстрее неслись по светлеющему небу объединяясь в сплошной темный табун, который вскоре опрокинулся на землю злым снегопадом.
Казалось, что две своенравные и амбициозные женщины Осень и Зима, решили выяснить отношения, чтобы надолго занять сезонный трон царствования. Одна не хотела уступать своего часа, другая - не хотела ждать его.
Ветер же, предчувствуя возможность поёрничать, занял самую активную позицию в этой драке - позицию подстрекателя.
Снег, смешиваясь с дождем и подгоняемый ветром, старался сорвать с деревьев остатки зеленой одежды, чтобы посмеяться над незащищенной обнаженностью природы.
Покрывал землю грязно-белым ковром, крутил, вертел всем, что только попадало ему в объятия, стараясь прогнать остатки тепла, чтобы стать полноправным хозяином сезона.
Он замыкал в тиски неизбежность и грусть, не давая ни малейшей возможности выйти из этого состояния. Он нес в себе черты цинизма и лицемерия, предчувствия надвигающейся беды.
В душе моей бушевала такая же непогода. Кружилась в ней мутная метель, ложилась мозольным пластом холода, ломая, круша, выворачивая невыносимой болью все, чем жила и на что надеялась этот непростой год, вызывая чувство протеста и невыносимого желания душевной свободы.
Где – то, в этом городе, был ты. Тот, кого любила, но почему - то не понимала, кого искала и не находила, ждала и не встречала.
Воспоминания, как волны океана накатывались на меня то радостью, то грустью, то снова бросая в пучину отчаяния, то медленно возвращая на поверхность. Казалось, что каждым оголенным нервом я чувствую твое присутствие, материально прикасаюсь к твоим мыслям и переживаниям, улавливаю и холод, и жар, и яростное желание, и сдержанную осторожность, и непонятную, надуманную ревность, и моменты раскаяния.
Я так и не поняла, что произошло в последнюю минуту!!
Я подняла глаза к темному небу. Звезды..., звезды, которые светили тебе и мне, почему то молча гасли, уходили, пряча свет. Даже моя подружка Луна, как бы ненароком, стыдливо пряталась за тучи.
А во мне бушевала, бунтовала, сходила с ума Женщина.
Мир вокруг может быть счастливым и прекрасным, но сейчас он был для меня печальным и опасным.
-Поговори со мной тишина, постучи в окно кленовым листом, брось горстью снега, только не оставляй меня одну, – просила я обращаясь в пустоту. Увы! Только задумчивость ночи, в объятиях метели, была мне ответом.
И я снова занялась препарированием своей души.Я резала ее, рвала и ломала. Я искала в ней ту боль, которая не давала мне жить. Я просила, плакала, молила ее показать ту причину, ошибку, те "грабли", на которые я упорно наступала и которых упорно не видела,то бревно в глазах, которое застило мне белый свет, делая мой путь темным и непонятным.
Где же ты, блуждающая моя судьба? Почему, снова и снова, поворачиваешься ко мне спиной? Почему, снова и снова, бьешь по лицу?
Я искала эту всемогущую интуицию, на которую всегда надеялась, которой верила и которая никогда меня не подводила. Я путалась как в тумане, теряя все тропинки. От этих истязаний моя душа металась в недоумении, стонала от непонимания, болела, как только может болеть вскрытая вновь рана.
А сердце мое страдало от лжи и лицемерия, в которое, его опускали снова и снова.
А может это я, по своей наивности и самонадеянности решила натянуть на себя чужой кафтан с фирменной маркой «любимая». Не понимая то ли абсурдности этого, то ли принимая за свой, чужой мне размер. Да и подбивка на нем, казалось, была уже
не из нежности и любви, а из молью проеденных насмешек и безразличия.
Люблю? Ну и что? Но ведь это же я люблю, абсолютно не понимая твоего отношения ко всему этому. Может ты принимаешь все из вежливости и воспитанности, а еще из-за любопытства?
Не становился у меня знак равенства между твоими словами и действиями. Ни знак равенства, ни вопросительный, ни восклицательный.
Что же было тогда? Ложь, насмешка, нерешительность, игра, лицемерие?
Мне захотелось обрушить на тебя ушаты обвинений и не находить в них ни капли оправданий. Но не хватало звена для всех этих обвинений, чего то неуловимого, но наверное очень важного.
У меня кружилась голова и мне казалось, что я снова попадаю в межсезонье из которого мне никогда не выбраться.В голове произошел полный сбой программы, как будто в нее попал вирус.
Москва уже совсем проснулась, но все еще находилась в какой - то полупрозрачной мгле .И как спутники печали плыли и плыли за окнами облака. А мне виделось , что это я пытаюсь уйти от злой погони лет, но как птица, скованная холодом, вот - вот упаду в этот снег и накроет меня ледяная борода, навсегда заморозив все чувства и желания.
Эта поездка в Москву стала для меня еще одним непростым шагом к алтарю моей души.
Вернувшись домой ,я ступила на на перрон вокзала, зная, что меня никто не должен встречать. Но,кто - то молча забрал сумку из рук, взамен ее протянув роскошный букет белых хризантем. Взял за руку и повел к машине. Так же молча я отдала ему ключи от квартиры. Он помог мне снять сапожки и пальто и ушел на кухню. Я же, переодевшись, прилегла на диван. Через минуту у меня в руках была большая чашка горячего чая.
- Выпей и отдохни, - произнес он. Моя голова коснулась подушки, я закрыла глаза и только слеза, выкатившаяся из них, медленно сползла по щеке. Он, как ребенка, поцеловал меня в кончик носа и бережно прикрыл пледом
Проснулась я от тихого звучания музыки. Пела Sarah Brightman, запись, которую ты когда-то прислал мне. Я открыла глаза. Спасатель сидел за столом и что - то писал. Почувствовав мой взгляд - подошел.
- Можно я еще посплю? – почему- то спросила его я.
Конечно, – улыбнулся он. Я повернулась на бок и почувствовала под щекой его ладонь. Прижавшись к ней, я снова ушла в сон.
Утро было сырое и дождливое. В квартире кроме меня никого не было. Стопка, каких то бумаг лежала на столе. Я подошла и увидела записку - « я на суточном дежурстве, периодически буду звонить. Завтрак на кухне. Улыбнись, все проходит, вечная только музыка» и номера телефонов.
Наверное, такой и должна быть любовь, мелькнула в голове мысль. Когда сопричастностью души чувствуешь чужую боль, когда ладонь под щекой, как якорь спасения, а чашка горячего чая – дороже всего золотого запаса мира.
Но, что могла я дать тебе взамен всего этого? Всепоглощающую меня любовь к другому, невыносимую тоску и холодную зияющую пустоту , которая заполнила меня по самую макушку?!
Я долго держалась, но тут меня прорвало. От обиды и непонимания я захлебнулась «по черному». Я не успела поднять голову и волна обиды, накрыв меня всю, унесла на самое дно. Я металась среди темных стен, не находя дороги, я плакала и стенала, я падала на колени, понимая голову в небо, к тому, по чьей воле я приняла это чувство.
Господи, спрашивала я, зачем же ты посылаешь мне такие муки и страдания, какой такой смертный грех я совершила на этой земле, что должна его таким способом искупать? Если учишь, то почему так жестоко? Разве может любовь быть такой непосильной, разве есть предел человеческим страданиям? Ведь я просто женщина, Господи! Я творение веков, я ровесница седых камней, я наследница Афины и Ариадны, так куда же подевались моя мудрость и понимание?…
Конструкция женской души удивительна и непредсказуема. Это не просчитанная кошка , не поддающаяся никакому объяснению.
Что-то шевельнулось во мне и в голове возникла фраза: а почему, собственно говоря, я обвиняю? Ведь я страдаю оттого, что Не понимаю. А непонимание – не дает права на обвинение…
Мудрость – подумала я. Где она сейчас, моя мудрость? В чем?
Наверное, в умении отказаться от своих прав, научиться терпению и жертвенности любви – разве это не мудрость?
А отпустить сердцем боль и обиду, закрыв рот смирением – это ли не мудрость?
Вера ведь живет только в чистой душе – понимание ли это жизни?
Светить красотой внутренней силы, отказавшись от личных наслаждений, чтобы оградить душу другого от страданий – это ли не путь к мудрости?
Душевная свобода порождает уверенность, светлое мироощущение и поражает глубиной любви – вот она, эта мудрость, часто тяжелая и непростая, иногда - просто неподъемная и упрямо не принимаемая нами...
Какой же глубокий смысл был заложен Творцом в создание женщины!
Это красота и глубина, очаг и терпение, жертвенность и женственность, и конечно же - высокое и гордое достоинство. Какой же сложный путь следует пройти, чтобы научиться нести все это по жизни, передавая из поколения в поколение.
И я осознала, что понимаю больше, чем думала. Я никогда не смогу согласиться с тем, что одиночество - твой удел и проклятие. Но отныне я буду уважать твой выбор, который станет и моим выбором. Я никогда не буду больше настаивать на встрече, потому что так решил ты.
Я просто буду молить судьбу, чтобы она была милосердна к тебе и добра.
Прости, любимый, за мою слабость и за твою боль…
Бушевавшая во мне буря начала превращаться в легкий ветер, который, сняв красную тряпку с моих глаз, положил ее мне на плечо и остановил «корриду».
Да, мне тяжело, я многого еще не понимаю и не принимаю. Наверно потому, что не все нам дано понять на этой земле.
Но я уже и не обвиняю, я просто продолжаю любить.
И не могут быть у Любви глаза разлуки, поэтому я ВСЕГДА буду где то, рядом с тобой…
