В лицо
фразу
гвоздём –
всё-таки,
я люблю тебя также,
всё-таки, одно твое слово
и, сливаясь с обоями,
я иду на расстрел
добровольно…
Всё-таки,
прошлое сушит сухари в кармане
синего демисезонного пальто,
крестившегося в московских дождях
в Патриарших,
и любую возможность готово
использовать,
чтоб выпрыгнуть на сырой асфальт
улицы,
забывшей зонт
в дождях
Патриарших,
чтоб выкрутить суставы времени
назад
и откупорить
старую бутылку
застоявшегося вина,
которую мы не допили
на троих с Патриаршими в дождях,
оставив аккурат
недосказанность...
