Почему она говорит сквозь стекло? –
я в вагоне. Мне не может быть слышно,
но понимаю. Мертв, словно бронза, вечер,
и мигренью в переносицу бьет циклон.
Качнется поезд. В хрусталиках глаз ее вспышка –
проявится в памяти, что без малого – вечность.
Я дивлюсь, как она чудесно мне машет и исчезает,
и в контрасте с ней попутчица выглядит пыльной.
И не вытравленный из мозга последний бит
наполнит тревогой, напоминающей зависть:
девочка, если бы ты родилась мужчиной
до меня, наконец, дошел бы глагол “любить”.
