Обычная
картонная
коробка.
Край,
тронутый пылью
- как поседевший висок.
Тюбиков кремов,
паст,
рухнувшие колонны.
Изгиб маникюрных ножниц –
как ненажатый курок.
Гляди! -
белой ваты клок,
прежде чем разлететься снегом,
проносится светлым облаком
с гиканьем в поднебесье
женской синей расчески.
И флакон ширпотреба
заливает все красным заревом…
Хриплые звуки песни
доносятся вдруг из кухни –
там кран заржавленным горлом
пытается взять ре-диез
из оперы Оффенбаха.
Уходящий день
хлопнул форточкой,
подавая условный
известный лишь вечеру знак.
И из страха
оказаться второй -
первой -
восходит Венера.
Луна – то же Солнце,
но напряжение меньше.
Город сверкает кровлями
банкой консервов,
Выставленной на ужин.
Вечер…
Сонник чужих стихов
снова заброшен в угол.
Сейчас - лучшее время
чтобы чеканить профиль
на чужих простынях.
Ругань
шипит во дворе.
Так сбегает посредственный кофе.
Закат,
изможденный лирической ролью
сжег в припадке страницы и…
разбросал.
Солнце
склоняет голову над горой
обреченней Есенина,
читающего «Капитал».
Стемнело.
Тишина.
Здесь нет цикад.
Сердце больного бьется
как оружейный приклад
о бедро.
Как же ему неймется
выстрелить по лопатку.
Век
От века.
За годом год.
Вечно и неизбывно
Наступает на город ночь,
Начищенная
гуталином.
