Цивилизации пять тысяч лет. Но человек
Пропущенный сквозь войны, папство, рабство;
Прокрученный чрез механизмы смерти, чье устройство
Давало больше знать о нем самом
Чем ересь слов в трактатах философских,
Где буквы, буквы, буквы. Очертанья их
Напоминают мне трезубцы, что темнеют
В желтых огнях пергаментного ада.
Перед сожженьем христиан, империй, книг
Столь многолик никто не оказался
И только пламя, отблески бросая
Доказывало нам, что сон есть явь.
Как негатив, проявленный в растворе
Собой являет только отпечаток,
Так человек есть опечатка светлым
В наборе темных шрифтов бытия.
Идя стезей меж голодом и стоном
(След наших стоп прилежно запорошен
Прелестной ложью), закусив подошвой
Баланду жизни, ощущая кожей
Рогожи холод и студеный ветер
Забвения, что часто валит с ног,
Мы ищем смысл в этом полярном круге,
Где вместо песен звучат вопли вьюги,
Место ночлега - в леднике подруги,
Где есть огонь, но нечего поджечь,
Есть что сказать, но заплетаясь, речь
Рассеивается в общем безголосье,
Где только эхо повторенья просит
И рукописью топят печь.
Поймав за волосы безудержную мысль,
Я продолжаю то, к чему веду я –
Пять тысяч лет насилия и рабства,
Предательства, покорства, мятежей,
Бессмысленной резни, а человек
Так мало изменился.
Очевидно метод
Запугивания, смерти, нищеты
Не оказался в целом эффективным…
